Падение с парашюта: Очевидец снял на видео падение парашютистов с неисправным парашютом: Происшествия: Из жизни: Lenta.ru

Разное

Содержание

Парашютист выжил, упав на землю с высоты 3000 м — РБК

Невероятно повезло британскому парашютисту, которому удалось остаться в живых после того, как его парашют не раскрылся во время прыжка с высоты 3000 метров, сообщают британские СМИ.

Инцидент произошел в городке Уитчерч (графство Шропшир), когда 40-летний Пол Льюис выпрыгнул из самолета и упал на крышу ангара, пролетев без парашюта 3 км. На удивление, мужчина получил только повреждения головы и шеи, но остался в живых и был на вертолете доставлен в ближайший госпиталь.

Драматичный случай произошел в минувшую пятницу, когда П.Льюис, оператор-фрилансер, снимал тандемный прыжок членов парашютного центра. По словам очевидцев, основной парашют мужчины не раскрылся, а запасной, раскрывшийся спустя некоторое время, был очень плох.

В парашютном центре мужчину называют счастливчиком и желают ему скорейшего выздоровления. В том, что мужчина скоро поправится, у врачей нет сомнения.

П.Льюис не первый парашютист, которому удалось выжить после падения с большой высоты. В 2007 году профессиональный парашютист Майкл Холмс выжил, пролетев 3600 метров. Тогда не раскрылся ни главный, ни запасной парашют. По словам М.Холмса, смягчило его падение дерево, на которое он приземлился, проколов легкое и разбив лодыжку. Однако человеком, который пролетел самую большую дистанцию без парашюта и выжил, является стюардесса Весна Вулович, которая в 1972 году в возрасте 22 лет выпала из взорвавшегося самолета и, пролетев 9900 м, приземлилась на снег на территории бывшей Чехословакии.

Константин Кайтанов. «Под куполом парашюта»

Константин Кайтанов. «Под куполом парашюта» — Счет на секунды

СЧЕТ НА СЕКУНДЫ…

   Недели сливались в месяцы. Быстро летело время, Обязанности инструктора парашютного дела 1-й Краснознаменной истребительной авиационной эскадрильи не снимали ответственности за личную летную подготовку. Весь летный состав части, в том числе и я, был занят боевой учебой: стрельбы по конусу и земным мишеням, бомбометание, слетанность звеньев и отряда, ночные полеты, учебные воздушные бои — все это занимало основное время. Высокие маневренные качества самолета И-5 вносили изменения в тактику воздушного боя. Проводились конференции, на которых велись бурные споры по самым разнообразным вопросам. Никто не хотел быть в числе отстающих.

   Повышались требования как к летному мастерству, так и к мастерству парашютному. Стояла проблема овладения затяжными прыжками. Начались первые пробы…
   Пионерами затяжных прыжков были Г. Л. Минов, Я. Д. Мошковский и Н. А. Евдокимов. Еще в 1930 году Г. Л. Минов дал задание своему помощнику и другу Я. Д. Мошковскому проделать маленький эксперимент в небе: задержать раскрытие парашюта всего на пять секунд. По сигналу пилота парашютист отделился от самолета. В бинокль хорошо было видно, как через пять секунд он дернул вытяжное кольцо. Пора вспыхнуть белому куполу. Но парашютист летел спиной к земле, поэтому вытяжной парашютик потоком воздуха прижало к телу, и основной парашют не раскрывался. Земля приближалась… Пока Мошковский соображал, как и что предпринять в такой ситуации, снизился на 500 метров. Решил раскрывать запасной. Но только повел рукой — его тут же перевернуло в воздухе, и парашют мгновенно раскрылся. Все закончилось благополучно, если не считать того, что парашютист прошел в свободном падении значительно большее расстояние, чем намечалось.
   Те, кто участвовали в парашютных сборах в Евпатории в 1932 году, уже тогда поняли, какое большое будущее должны иметь затяжные прыжки, их значение и необходимость в наших Военно-Воздушных Силах. На тех же сборах официально было положено начало затяжным прыжкам. 22 мая 1932 года Н. А. Евдокимов, имевший в своем активе около двух десятков тренировочных спусков с парашютом, впервые выполнил затяжной прыжок. Оставив самолет Р-5 на высоте 1200 метров, он падал, не раскрывая парашюта, 14 секунд, покрыв за это время расстояние около 600 метров.
   Все участники сборов стояли на летном поле и смотрели, как надевал парашют Евдокимов, как выслушивал последние указания Л. Г. Минова и садился в заднюю кабину самолета. Сделав два больших круга над аэродромом, самолет вышел на курс. Они наблюдали момент отделения Евдокимова от самолета, видели, как маленькая черная фигурка начала свое стремительное падение вниз, вращаясь по вертикальной оси. Присутствовавшие замерли, глядя вверх, прикидывая, какое расстояние пройдет Евдокимов в свободном падении. До земли оставалось не больше шестисот метров, когда до наших ушей донесся резкий хлопок раскрывшегося парашюта. Вскоре Евдокимов приземлился недалеко от нас. Рассказал он немногое; но ясно было одно: выполнять такие прыжки можно.
   По приезде из Евпатории в свою часть тоже решил заняться выполнением затяжных прыжков. Учебных пособий и литературы по этому делу не было, до всего надо было доходить самому на практике. К этому времени я уже выполнил шесть тренировочных прыжков. Казалось, что освоил их достаточно хорошо.
   Осенью 1932 года самолет Р-5, пилотируемый летчиком М. Скитевым, плавно оторвался от земли. Сквозь дрожащий и нагретый солнцем воздух был виден знаменитый гатчинский парк, изрезанный густой сетью дорожек, Павловский дворец. Сквозь зеленую гущу мелькали пятна озер. Высота 650 метров. Мне поставлена задача: не раскрывая парашюта, падать 150 метров. Выходим на прямую. Впереди по курсу видны центральный круг аэродрома, обозначенный мелом, большая буква Т. Летчик дает сигнал готовиться к прыжку. Быстро принимаю исходное положение.
   Через несколько секунд по команде «Пошел», держа правую руку на вытяжном кольце, отделился от самолета и начал падать ногами вниз. В ту же секунду меня охватило неотвратимое желание выдернуть кольцо. Усилием воли удержался. Скорость падения увеличивается, в животе появилось какое-то прохладное ощущение. Желание выдернуть кольцо растет. Да, страх начал одолевать меня. Казалось, будто чей-то голос предупреждал, что падаю в бездонную пропасть. Не в силах больше сопротивляться, выдернул кольцо. Надо мной раскрылся белый шелковый купол парашюта.
   Оказалось, прошло всего несколько секунд, за которые прошел 50—60 метров. Как только парашют раскрылся, исчез и мой испуг. Чем ближе опускался к земле, тем больше овладевало чувство досады. С тяжелым сердцем складывал парашют, ругая себя за столь неудачное начало. Весь вечер меня преследовала мысль: неужели я такой трус, что не могу преодолеть свой страх, неужели не гожусь для этих прыжков? Да и товарищи посмеивались над моей «большой» затяжкой, отпуская на сей счет разного рода шутки.
   Прошло некоторое время, и я твердо решил не поддаваться никаким страхам и в следующем прыжке затянуть время свободного падения как можно больше. 24 августа 1932 года такой случай представился. В тот день в нашей эскадрилье планировались учебные прыжки с парашютом для летного состава. На сей раз поставил себе задачу прыгнуть из самолета, делающего вираж, и задержать раскрытие парашюта на 8—10 секунд. Самолет пилотировал Н. А. Евдокимов. На высоте 800—1000 метров мы вошли в полосу облачности. Это были серо-белые лохматые шапки сконцентрированного тумана, между ними просматривались громадные «окна». Порой отчетливо была видна земля. В одном из таких «окон», примерно над центром аэродрома, пилот ввел самолет в левый вираж. По договоренности вираж должен быть с креном до 40 градусов, но почему-то Евдокимов заложил крен градусов под семьдесят пять. Мощным потоком воздуха я был сброшен с крыла и сразу же пошел под фюзеляж самолета.
   Все мои мысли и желания были направлены на то, чтобы как можно дольше падать, не раскрывая парашюта. Во время падения меня несколько раз переворачивало. Вниз не смотрел, так как боялся, что, увидев надвигающуюся землю, не выдержу и раскрою парашют. В ушах стоял свист, но, как ни странно, страха не ощущал. Самочувствие было вполне нормальное, желание выполнить задание — огромное. Камнем летел вниз. Ничто не сдерживало свободного падения. Держа правую руку на вытяжном кольце и ощущая прикосновение металлического кольца, уже был доволен тем, что нет страха. Случайно опустив голову, вдруг увидел землю. Она была так близко от меня, что стало даже больно глазам. Не раздумывая, мгновенно дернул за кольцо. Парашют сразу же раскрылся. Оказалось, что падал немногим более 700 метров. Сняв парашют, стоял на земле и чувствовал себя прекрасно. Никакой усталости, ничего такого, что дало бы повод медикам к беспокойству о моем здоровье. Дело в том, что в определенных медицинских кругах существовало мнение, что длительное падение вредно влияет на организм.
   1932 год принес нам первый мировой рекорд в затяжном прыжке. 29 сентября летчик С. Н. Афанасьев перекрыл достижение Н. А. Евдокимова. Покинув самолет на высоте 2000 метров, он раскрыл парашют в 400 метрах от земли. Путь в 1600 метров он прошел за 33,5 секунды. Мы с Н. А. Евдокимовым продолжали эксперименты, каждый раз ставя перед собой, может и наивную с позиции сегодняшнего дня, но вполне определенную задачу: проверить, дышит ли парашютист во время свободного падения. Для проверки, например, кричал в воздухе. Результат оказался положительным: ведь для крика нужно вдохнуть воздух, затем вытолкнуть его обратно.
   Чтобы проверить, насколько удается сконцентрировать внимание, степень точности мыслительных процессов при падении с нераскрытым парашютом, решал в уме несложные задачи и записывал решения на небольшую алюминиевую пластинку. На земле внимательно изучал почерк, расположение цифр, результат. Все было правильно. Конечно, цифры были не очень-то ровны, но это объяснялось неудобством писания. В дальнейшем были проведены опыты с более сложным текстом, которые также дали хорошие результаты.
   Однако, когда рассказал об этих опытах врачам, к ним отнеслись недоверчиво. Пришлось проделать несколько других экспериментов. Суть их была такова. Из ракетницы, которая заряжалась одним сигнальным патроном, после пяти секунд падения с нераскрытым парашютом я должен был выстрелить в зенит, вынуть стреляную гильзу, вставить другой патрон и снова выстрелить. Тщательно отработав все действия на земле, несколько раз выполнял этот опыт в воздухе. Все получалось так, как было запланировано. Стоящим на земле все было видно. Нашим придирчивым эскулапам нечего было возразить.
   Для меня при затяжных прыжках всегда был неприятен динамический удар при раскрытии парашюта, Чтобы как-то смягчить его, пришлось подкладывать под ножные обхваты парашютную сумку, что несколько амортизировало удар. Позже стал применять такой прием: нарочно отпускал посвободнее подвесную систему и, выдернув кольцо, мгновенно большими пальцами обеих рук сдвигал круговую лямку вниз, ближе к коленям. Мои ноги, полусогнутый позвоночник служили дополнительными амортизаторами. Чаще всего мы с Евдокимовым прыгали с одного самолета Р-5, сразу с двух бортов. Не говоря об этом друг другу ни слова, мы как бы соревновались между собой, кто дольше пролетит, не раскрывая парашюта. Конечно же, здесь был порой неоправданный риск…
   Это соревнование для обоих проходило с переменным успехом. Более десяти раз мы отрывались от самолета таким образом. 18 июня 1934 года по заданию нам предстояло падать 20 секунд. Выпрыгнув из самолета, я решил сделать как можно большую задержку и дернул за кольцо, когда земля была совсем близко. Оказалось, что раскрыл парашют на двадцать шестой секунде, на четыреста метров опередив Евдокимова.
   Чтобы проверить, как влияет быстрое снижение высоты с 6000—7000 метров до 1000—1500 метров, медики предложили такой опыт: подняться на самолете без кислородной аппаратуры на высоту 7000 метров, пробыть там 15—20 минут и затем резко спикировать. После уточнения всех деталей командование дало разрешение на этот эксперимент.
   Позади моего сиденья медики поместили клетку с двумя подопытными кроликами. Красноглазые пассажиры пугливо жались друг к другу.
   Круто задрав машину, перешел в режим набора. На высоте 5000 метров почувствовал холод. На земле при взлете было тепло, а тут 15 градусов мороза. Постепенно набираю высоту и вижу, что стрелка высотомера уже не так быстро, как раньше, отсчитывает сотни метров. После 6000 метров она стала двигаться совсем медленно. Но вот и 7000 метров. На мне был летний комбинезон, и жуткий холод весьма чувствительно давал о себе знать. Ноги, обутые в кожаные сапоги, онемели. Казалось, мурашки ползают по всему телу. Видимо, начинала сказываться высота. В голове стоял звон, точно в пустом железном котле от ударов молота, совсем так, когда я работал молотобойцем. Появилась апатия. Лень было шевельнуть рукой, не хотелось смотреть даже на приборы. Но я убеждал себя, что все идет хорошо и надо полностью выполнить задание. Наконец, пятнадцатиминутное пребывание на семитысячной высоте кончилось. Теперь надо резко спикировать до 1500 метров.
   Задираю машину вверх и на малой скорости резко перевожу ее в пикирующее положение. Упершись лбом в резиновую часть оптического прицела, вижу, как стрелка, не останавливаясь, идет на второй круг. Скорость пикирования около 400 километров в час. Высота 1500 метров. Энергично тяну ручку управления на себя, и в тот же миг большая тяжесть вдавливает меня в сиденье. Перегрузка, очевидно, не менее чем восьми — десятикратная. Приборы уходят куда-то из поля моего зрения — ничего не вижу. Это длится мгновение. Почему-то остановился мотор, и машина начала беспорядочно падать. Мне пришлось идти на посадку с остановившимся мотором. Хорошо, что аэродром был недалеко и, зайдя в круг, приземлился нормально. В ушах стоял звон, все тело ныло, словно меня кто-то беспощадно избил. Подъехал тягач и, взяв на буксир самолет, оттащил его на место стоянки. Я заглянул в клетку с кроликами. Один из них лежал мордочкой вниз, другой — на спине с раздутым животом.
   — Неважное сердечко, — сказал военврач, вытаскивая кролика.
   Столь быстрое снижение не понравилось кроликам, не особенно понравилось оно и мне.
   Вскоре после этого полета я предложил Н. А. Евдокимову совершить прыжок с задержкой раскрытия парашюта 60—65 секунд с целью побития рекорда, который числился за летчиком-истребителем Зворыгиным. Он установил его 15 февраля 1933 года со временем свободного падения 41 секунда.
   9 июля 1933 года выдался жаркий день. Вместе с нами на борт самолета поднялись пятеро парашютистов, а также военврач Л. М. Калужский и инженер А. П. Семенов. На высоте 600 метров была произведена выброска парашютистов. В то время как пятерка опускалась к земле, наш самолет продолжал набор высоты. По расчетам высоты 3500 метров было вполне достаточно, чтобы выполнить поставленную задачу. Летчик Н. А. Оленев вышел на расчетную прямую и подал сигнал к прыжку. А. П. Семенов выпустил красную ракету в открытую дверь. Настал момент прыжка. Взглянув за борт, я оттолкнулся от самолета и сразу пустил в ход секундомер, привязанный шелковой парашютной стропой к левой руке. Следом за мной отделился Евдокимов.
   Приняв более или менее устойчивое положение, подношу секундомер к глазам: прошло 15 секунд… Ищу глазами Евдокимова, вижу его значительно выше себя. Николая почему-то сильно вращает. Падение продолжается 45 секунд. Неизвестно по какой причине меня кидает в сальто. Как можно больше прогибаю спину в пояснице и широко раскидываю ноги: сальтирование прекращается. Падаю вниз лицом и ясно различаю знакомые очертания летного поля. До земли — не более 500 метров. Правой рукой беру вытяжное кольцо, вынимаю его из кармашка и дергаю. В тот же миг левой рукой останавливаю секундомер. Сильный рывок, темнеет в глазах, в ушах острая режущая боль. Опускаюсь почти в центре аэродрома. Только тут вспоминаю о Евдокимове — он опускается вдали от аэродрома. Верчу в руке свой секундомер, спрашиваю у членов комиссии — сколько же я падал.
   — Ровно 62 секунды.
   Мой секундомер показывал 61,5 секунды. Решили считать правильным мое время. После окончательной проверки установили, что я отделился от самолета на высоте 3570 метров и раскрыл парашют в 400 метрах от земли. Таким образом, я пролетел 3170 метров за 61,5 секунды. Евдокимов раскрыл парашют на сорок восьмой секунде. Попав в штопорное положение, он не захотел дальше испытывать судьбу.
   В то время наша страна не состояла в Международной Федерации авиационных видов спорта, и наши рекорды не регистрировались как международные. Таким образом, я установил всесоюзный рекорд. Мировой рекорд, как мы узнали потом, в это время был за американцем Меннингом и равнялся 62 секундам. Мне не хватило всего полсекунды до мирового достижения.
   10 октября 1933 года В. Евсеев с высоты 7200 метров падал 132,5 секунды, пройдя за это время 7050 метров, и раскрыл парашют всего в 150 метрах от земли. На мой вопрос, как он контролировал расстояние до земли в момент раскрытия парашюта, тот ответил: «Я хорошо чувствую землю. Падая, все время слежу за землей и особенно за мачтами центральной радиовещательной станции. Когда вершины их сходятся с линией горизонта, дергаю кольцо». Крнечно, раскрытие парашюта на такой низкой высоте очень эффектно, но достаточно было промедлить одну-две секунды, как могло случиться непоправимое.
   Штурм рекордов продолжался. Не прошло и года, как Н. А. Евдокимов установил новый рекорд. 16 июля 1934 года, отделившись от самолета на высоте 8100 метров, он падал 7900 метров, не раскрывая парашюта. 142 секунды падения!
   Советские достижения были не по душе зарубежным парашютистам. Некоторые из них старались вырваться вперед. Не всем это удавалось. Одна из таких попыток закончилась трагически.
   Еще в 1933 году датчанин Джон Транум установил мировой рекорд затяжного прыжка. Евсеев и Евдокимов дважды улучшали достижения датчанина. В марте 1935 года Транум поднялся в воздух с целью отвоевать мировой рекорд. Он намеревался оставить самолет на высоте 10 000 метров. Это было смелое предприятие, но к сожалению, оно не увенчалось успехом. На высоте около 8000 метров Транум почувствовал себя плохо. Летчик быстро спикировал и произвел посадку. Транум был без сознания, и все попытки помочь ему не увенчались успехом. Датское телеграфное агенство сообщило, что парашютист погиб от кислородного голодания. Израсходовав кислород в основном баллоне, он потерял сознание, не успев включить запасной баллон.
   За всеми этими прыжками скрывался большой труд, непрерывные поиски… Ведь в ту пору многое еще было неизвестно. Взять, к примеру, штопор… Несмотря на то что мы уже имели по нескольку десятков затяжных прыжков, техника исполнения оставалсь примитивной. Каждый падал, как мог. Иногда вращало больше, иногда меньше, а однажды во время падения вдруг почувствовал, что лежу на спине и тело мое сильно вращается: голова — по малому кругу, а ноги описывают большой круг. Меня с большой силой как бы спирально ввинчивало в воздух. Позже такое положение стали называть штопором. Это явление в то время было совершенно не изучено. Никто еще не знал, можно ли выйти из штопора, что для этого надо делать, как вести себя во время этого неприятного положения в воздухе. При длительном штопоре парашютист теряет ориентировку по высоте и времени.
   Существуют две разновидности штопора — крутой и плоский. При крутом штопоре парашютист во время свободного падения переходит в положение «головой вниз» под углом до 80 градусов и начинает вращаться вправо или влево, причем голова его служит как бы центром вращения, а туловище и ноги описывают соответственно все большие круги. При плоском штопоре скорость бывает еще больше.
   При ознакомительных и тренировочных прыжках, когда парашютист дергает за кольцо сразу же после отделения от самолета, он в штопор не попадает. Как правило, парашютист может войти в него лишь после свободного падения не менее 150—200 метров, когда разовьется достаточно большая скорость, а следовательно, достаточное сопротивление воздуха.
   Свободно падающего парашютиста по мере нарастания скорости постепенно тянет на спину, потому что главный парашют слишком тяжел и меняет весовую центровку. Начались поиски того, как избежать штопора. Нельзя ли, скажем, пользуясь руками и ногами, как рулями, управлять телом в воздухе, придавая ему удобное для падения положение. Совершив десятка три прыжков специально для изучения входа и выхода из штопорного положения, лично я добился того, что вполне сознательно мог входить и выходить из этого режима падения.
   По заданию командования ВВС Ленинградского военного округа мне пришлось поработать над созданием подробной инструкции о том, как действовать во время падения, чтобы не входить в штопор, и как из него выходить. Эту инструкцию мы хорошо проработали с инструкторами парашютного дела в своем соединении. Затем она была разослана во все части округа.
   Но одно дело знать, другое дело уметь выполнять затяжной прыжок. Над вопросом, как выполнить весь процесс падения с длительной задержкой раскрытия парашюта, чем и как регулировать положение тела, парашютисты работали постоянно, затратили много труда и времени прежде, чем достигли ясного и четкого понимания всех явлений, происходящих в процессе падения. На это ушли годы.
   Началась целая серия прыжков, цель которых была одна: научиться управлять своим телом в воздухе, чтобы все время иметь в поле зрения землю и свободно ориентироваться над местностью. Для этого надо было, находясь в падении, все время держать равновесие при помощи рук и ног. Весь процесс падения — это борьба парашютиста за удобное для него положение в воздухе. Какое же положение наиболее удобно?
   Некоторые инструкторы парашютного дела считали, что поскольку затяжной прыжок нужен летному составу в целях спасения своей жизни в аварийной ситуации, то падение должно быть таким, чтобы развивалась максимальная скорость для быстрейшего ухода от самолета или из зоны воздушного боя. Как известно, максимальная скорость может быть достигнута при падении вниз ногами или головой, т. е. тогда, когда образуется меньшая площадь сопротивления воздуху.
   Падение вниз ногами сразу было отвергнуто по целому ряду причин. Падение вниз головой, т. е. вертикальное, давало большую скорость, но имело много недостатков, не обеспечивало, в частности, надежной ориентировки. В результате многих экспериментов пришли к выводу, что лучший способ падения при затяжном прыжке — лицом вниз под углом к земле от 50 до 70 градусов.
   Спорили инструкторы и по поводу положения тела при падении. Н. А. Евдокимов, например, считал, что, падая, нужно после отделения от самолета вытянуть свое тело, прогнув его по-гимнастически и вытянув руки по швам. Если перевернет спиной вниз, то легкого рывка через любое плечо, бок и бедро одновременно будет вполне достаточно, чтобы парашютиста сейчас же перевернуло в нормальное положение.
   Мне пришлось не раз возражать против такого утверждения, ибо в этом случае руки остаются пассивными. А ведь они-то и служат основными органами управления. Я доказывал, что наиболее удобное положение при затяжном прыжке — падение лицом вниз, когда тело по отношению к земле находится под углом в 50—60 градусов. Ноги должны быть раздвинуты в стороны и вытянуты, спина в пояснице прогнута. Падение лицом вниз дает возможность парашютисту видеть все время землю и не терять ориентировку. Правая рука в прыжках с малой задержкой, т. е. на несколько секунд, лежит на вытяжном кольце, а левая выпрямлена на уровне плеча. При прыжках с затяжкой больше пяти секунд обе руки откинуты в стороны и чуть вперед. Балансируя руками и ногами, парашютист стремится сохранять правильное положение тела относительно горизонта.
   Надо отдать должное моему коллеге: скоро Н. А. Евдокимов понял, как важна роль рук в управлении телом, и в дальнейшем сам падал, прогнувшись в пояснице, с плотно сжатыми ногами и разведенными в сторону руками. Такое положение тела парашютиста во время падения с нераскрытым парашютом напоминало прыжок пловца в воду с вышки и получило название «ласточка Евдокимова». Этот стиль падения долго применялся нашими парашютистами. Только после Великой Отечественной войны он был заменен другим стилем, когда ноги были раздвинуты и слегка согнуты в коленях, что давало большую устойчивость и маневренность в падении.

   18 августа 1933 года, в день авиационного праздника, на аэродроме Сиверская, я должен был продемонстрировать стрельбу из пикирующего самолета по мишеням, лежащим на краю аэродрома, а затем показать затяжной прыжок.
   Взлетев на самолете Р-5, сделал четыре захода для стрельбы по наземной цели, затем пошел на посадку, чтобы готовиться к прыжку. Добровольцы из зрителей ходили осматривать мишени и подсчитывать число пробоин: отстрелялся неплохо. Наступило время прыжка. Теперь уже в качестве парашютиста сел в самолет. Летчик дал газ, и вот мы на высоте 600 метров. Дальше тянулась облачность. Я решил свободно падать 300—400 метров. Отделившись от самолета, сразу же принял положение лицом вниз. И вот тут мною неожиданно овладел экспериментаторский зуд. Откинув в сторону одну ногу, стараюсь запомнить, какое влияние оказывает это на мое падение. То же проделываю одной, затем другой рукой. Проходит несколько секунд, и меня точно электрическим током пронизывает мысль, что, отделившись от самолета на высоте 600 метров, лечу со скоростью 50 метров в секунду. Моментально дергаю за вытяжное кольцо. Как раскрылся парашют, не помню. Помню только одно: вслед за рывком последовал сильный удар о землю. Парашют раскрылся от земли настолько близко, что не успел погасить скорость падения. Хорошо, что купол накрыл несколько молодых высоких березок, которые и приняли первый удар на себя. Такое позднее раскрытие парашюта было эффектным, но ничем не оправданным. Больше такого со мной не случалось.
   Мне рассказывали потом, что публика ахнула, наблюдая за моим падением. Но когда людям объявили, что я жив и буду еще прыгать, раздались бурные аплодисменты. Мне же в тот момент было не до зрителей.

   Размышляя над способом стабилизации падения при затяжных прыжках, задумал применить маленький вытяжной парашютик. Решил, что, предварительно привязав стропой к плечу, буду в сложенном виде держать его в руке. Как только начну падение, выброшу его в воздух. Имея небольшое сопротивление, он не окажет заметного влияния на скорость падения, но поставит меня ногами вниз, избавив от всяких кувырканий. Так предполагал.
   И вот наступило 21 декабря 1933 года. В этот день должен был совершить свой шестьдесят третий прыжок. Помню, что уже перед самым полетом попросил укладчика привязать стропой вытяжной парашютик к левым плечевым лямкам.
   В воздухе, рассчитав точку отделения от самолета, через левый борт кабины, не вылезая на плоскость, отделился от самолета. Сначала во время свободного падения держал парашютик в руке, а когда набрал скорость, отпустил его. Парашютик быстро раскрылся и действительно поставил меня в вертикальное положение, т. е. ногами вниз. Пролетев «солдатиком», дернул за вытяжное кольцо, но оно почему-то не вышло из гибкого шланга. Дернул еще, уже с большей силой — трос опять не поддался. «Что-то не так, — мгновенно пронеслось в голове. — Надо раскрывать запасной парашют».
   Приземлившись, сразу же стал осматривать металлические шпильки, входящие в конуса. Все в порядке. Взглядом иду по гибкому предохранительному шлангу. В чем же загвоздка? Оказалось, что укладчик вместо того, чтобы стропу вытяжного парашютика привязать к плечевым лямкам, привязал ее к гибкому шлангу вытяжного троса. Под действием вытяжного парашютика шланг вытяжного троса образовал петлю, и чем сильнее я тянул за вытяжное кольцо, тем сильнее это кольцо затягивалось.

   Шло время, рос счет прыжков, и моя практика управления телом в воздухе давала все лучшие и лучшие результаты. По своему желанию мог войти в штопор и выйти из него. Этому же учил и летчиков, увлекавшихся парашютизмом.
   Забегая вперед, хочу сказать, что споры по вопросу устойчивого положения тела во время прыжка с задержкой раскрытия парашюта долгое время не утихали. Не было единого мнения. В самый разгар войны, в 1943 году, было введено в действие новое наставление по парашютной подготовке Военно-Воздушных Сил, в котором было сказано, что наиболее удобное положение тела во время падения — это падение вниз головой, под углом 12—15 градусов к вертикали. Для сохранения правильного режима падения рекомендовалось руки прижимать к корпусу, ноги держать вместе и вытянутыми, а корпус прогнутым в пояснице. Правда, эта рекомендация через два года была заменена на ту, которую мы с товарищами пропагандировали и внедряли в практику уже многие годы.
   Если вопросы управления телом в воздухе представляли большую трудность, то вопросы контроля за временем падения были разрешены сравнительно легко. Для этого мы пользовались такими словами и фразами, на произношение которых идет ровно одна секунда, например: 1301, 1302, 1303 и т. д. Последняя цифра дает счет секунд, в течение которых продолжалось падение. Считали и так: «Падаю секунду — раз», «Падаю секунду — два» и т. д. Проверяя эти способы счета, мне довелось совершить десятки затяжных прыжков. Когда должен был падать 10 секунд, секундомер фиксировал то 10,2, то 9,9 секунды. Расхождение всегда было меньше секунды.
   13 августа 1935 года на I Всесоюзном слете парашютистов в Тушине состоялись соревнования на точность задержки раскрытия парашюта и одновременно на точность приземления. В состязаниях принимали участие первые мастера парашютного спорта, в том числе Н. Евдокимов, С. Афанасьев, В. Харахонов и другие. По условиям соревнования нужно было совершить прыжок с высоты 1500 метров, падать ровно 15 секунд и приземлиться в круг диаметром 150 метров. Пользоваться секундомером не разрешалось. За каждую десятую долю секунды начислялись штрафные очки. Если парашютист не попадал в круг, то выбывал из соревнований.
   Тщательно изучив метеорологическую сводку, я определил свой относ и предварительно наметил курс следования самолета. Отделившись от самолета, начал вести счет: 1301, 1302, 1304… На цифре 1315 выдернул кольцо.
   Половина задачи решена. Теперь требовалось выполнить вторую половину — приземлиться в круг. Он с высоты казался совсем небольшим. После энергичного скольжения оказался в круге. Жюри, проверявшее время задержки, подтвердило, что я падал ровно 15 секунд. В результате получил высшую оценку — одно очко. Прыгавший вслед за мной парашютист получил пять очков. Он падал не 15, а 14,5 секунды.
   Говоря об управлении телом во время прыжка с задержкой раскрытия, все мы исходили из того, что парашютист падает с комплектом тренировочного парашюта, не учитывая специфику работы военного летчика, то, что летный состав в бою будет прыгать на боевых парашютах. Значит, картина падения будет иная. Пришлось заняться выяснением, как происходит затяжной прыжок с применением боевых парашютов. Всего таких прыжков я совершил более тридцати. Помню первый из них.
   Стоя в фюзеляже самолета вблизи двери, нащупываю правой рукой вытяжное кольцо, которое расположено несколько иначе, чем на тренировочном парашюте. Ищу его и никак не могу найти, а тем временем одна моя нога уже висит в воздухе. Найдя кольцо, беру его рукой и переваливаюсь за борт. Падение 5—7 секунд и раскрываю парашют. Удар довольно ощутимый. Так и должно быть, ведь площадь спасательного парашюта значительно меньше тренировочного. Отмечаю большую скорость, раскачивание, чуть натянешь стропы, получаешь приличное скольжение. Словом, ощущение такое, какое получал, взлетев на истребителе после полетов на бомбардировщике.
   Дальнейшая практика прыжков со спасательными парашютами показала, что картина падения примерно та же самая, что и при использовании тренировочных парашютов, только более легкое управление, значительно меньшая вероятность вхождения в штопор, легкость скольжения, повышенный динамический удар при раскрытии купола, особенно шелкового. Но парашютом нужно пользоваться умело, так как во время посадки при усиливающемся ветре от пяти метров в секунду и более можно получить удар.
   Интересно отметить, что всякий раз при прыжке на новом парашюте в момент раскрытия купола в воздухе появлялось маленькое облачко, состоящее из пыли, мелких концов ниточек, маленьких лоскутков материи, т. е. отходов производства, которые вытряхивались в воздух. Несмотря на то что на спасательных парашютах производились задержки раскрытия до 25 секунд, не было ни одного случая прорыва купола или подвесной системы, хотя динамический удар при раскрытии был очень сильный.
   В начале освоения прыжков с задержкой раскрытия нам не совсем ясен был вопрос о том, с какой скоростью падает парашютист с нераскрытым парашютом. Из законов физики известно, что в безвоздушном пространстве любое падающее тело находится только под действием силы земного тяготения и собственной инерции, при этом скорость падения возрастает пропорционально времени падения. Но так как падение парашютиста происходит не в пустоте, а в воздухе, который имеет определенную плотность, массу и другие физические данные, то законы падения были несколько иного порядка.
   Наука, называемая аэродинамикой и занимающаяся изучением движения тел в воздухе, доказывает, что сопротивление разных тел, падающих в воздухе, не одинаково и зависит от их формы, поверхности, массы, размеров и расположения по отношению к направлению движения. На всякое тело, падающее в воздухе, влияют две силы — сила тяжести, направленная вниз, и сила сопротивления, действующая в обратном направлении.
   Парашютист, падающий свободно, некоторое время движется под действием силы тяжести с определенным ускорением, но вследствие сопротивления воздуха скорость его падения никогда не может достигнуть той скорости, какая бывает в безвоздушном пространстве. По мере увеличения скорости падения сопротивление воздуха будет также увеличиваться и, наконец, достигнет величины, равной массе парашютиста. Так как две действующие силы при этом равны и противоположны друг другу, то тело будет падать с неизменной скоростью. Такое состояние, когда сила сопротивления воздуха равна массе падающего парашютиста и скорость падения становится постоянной, называется равновесием, а скорость называют равновесной скоростью. Это название появилось в конце пятидесятых годов и было введено в обиход Р. А. Стасевичем. Инженер по образованию, Ростислав Андреевич Стасевич увлекся самолетным и парашютным спортом, стал мастером спорта СССР и автором ряда книг и учебников по парашютному делу.
   Опытами, проведенными в Ленинградском институте инженеров Гражданского воздушного флота, было установлено, что средняя скорость падения парашютиста на высотах от 1500 метров и ниже колеблется в диапазоне от 45 до 53 метров в секунду при условии устойчивого режима падения. Увеличение массы парашютиста влияет на средние показатели скоростей, но в практической жизни это может не приниматься в расчет. Приведенные цифры получены в результате работ Р. А. Стасевича, И. Л. Глушкова и других советских теоретиков и подтверждены прыжками наших парашютистов.

Момент падения парашютистов в Турции попал на видео

https://ria.ru/20211025/parashyutisty-1756089352.html

Рухнули камнем. Очевидцы сняли на видео, как разбились парашютисты

Момент падения парашютистов в Турции попал на видео — РИА Новости, 25.10.2021

Рухнули камнем. Очевидцы сняли на видео, как разбились парашютисты

В Турции парашютисты столкнулись в воздухе и упали в море. Видео инцидента публикует телеканал RT. РИА Новости, 25.10.2021

2021-10-25T11:03

2021-10-25T11:03

2021-10-25T11:03

происшествия

турция

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn21.img.ria.ru/images/106775/35/1067753587_0:169:2000:1294_1920x0_80_0_0_deba60b4f74ec03742259ed65ff9e603.jpg

МОСКВА, 25 окт — РИА Новости. В Турции парашютисты столкнулись в воздухе и упали в море. Видео инцидента публикует телеканал RT.По данным издания Turkiye, ЧП произошло в курортной деревне Олюдениз.На кадрах видно, как один парашютист сталкивается с другим, после чего они начинают стремительно падать вниз.Сообщается, что обоих пострадавших доставили в больницу.

турция

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2021

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdnn21.img.ria.ru/images/106775/35/1067753587_223:0:2000:1333_1920x0_80_0_0_2afa14586a983fa8c54ef743972924d8.jpg

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

[email protected]

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

происшествия, турция

Момент падения парашютистов в Турции попал на видео

Первый прыжок в тандеме с инструктором

На заре развития массового парашютизма существовал только один способ прыгнуть с парашютом в первый раз. После длительной подготовки — от недели до месяца — новичков десантировали на круглых куполах. В дальнейшем программа подготовки была сокращена до 2-4 часов, однако главных недостатков таких прыжков устранить не удалось — низкая высота прыжка (отделение происходит на высоте, где до столкновения с землей остается не более 18 сек), отсутствие свободного падения (парашют принудительно открывается фалом, закрепленным за самолет), неуправляемость купола (круглый парашют летит туда, куда его несет ветром) и жесткость приземления (при неправильном приземлении велика вероятность получить травму). К счастью, развитие техники — и парашютной тоже — не стоит на месте и была изобретена система тандем, в которой прыжок выполняется в паре с опытным инструктором. Данная система лишена всех недостатков десантирования и дает возможность познакомиться с настоящим парашютным спортом прямо на первом прыжке. Распространенный миф: тандем — не самостоятельный прыжок. На самом деле — это не так. Вы все будете делать самостоятельно, инструктор лишь обеспечит Вам стабильное падение, своевременное открытие парашюта и безопасное приземление, так что Вам обеспечен экстремальный отдых. В Крыму вы получите его в Коктебеле, в компании «Пара Крым».

ТАНДЕМ-ПРЫЖОК

Самый интересный и безопасный способ совершить первый прыжок. Прыжок выполняется с высоты 3000 м, время свободного падения — 40 сек. Почему тандем-прыжок считается самым безопасным, хотя на первый взгляд он кажется более сложным из-за большой высоты и длительного свободного падения?

Прыжок выполняется в паре с опытным инструктором. Во время прыжка в первые 5 сек начинающий парашютист испытывает «легкую растерянность». Инструктор стабилизирует свободное падение и через 5-7 сек начинающий парашютист понимает, что все не так страшно, а, даже, очень прикольно. Самое главное — СТРАШНО НЕ БУДЕТ. Будет только чистый адреналин и восторг, которые являются составляющими понятия — экстремальный спорт. В Крыму Вам подарят такие эмоции! Оставшиеся 35 сек парашютист наслаждается чувством полета в свободном падении.
После раскрытия студент управляет парашютом вместе с инструктором. Парашют типа «крыло». Время снижения 5-7 мин. За это время парашютист успевает «порулить» и посмотреть по сторонам.
Приземление мягкое, на ноги инструктора.

О СИСТЕМЕ «ТАНДЕМ»

Система «Тандем» разработана специально для прыжков двух человек под одним куполом парашюта. Каждый парашютист имеет свою подвесную систему. Подвесная система пассажира имеет плечевые и боковые соединения с системой инструктора и подгоняется на любой размер. Вся система очень прочна и надежна. Как основной, так и запасной парашюты в системе — «крыло». Купол имеет собственную горизонтальную скорость от 0 до 12 м/с., вертикальную скорость во время приземления можно убрать до нуля. Студенту выдаются шлем, очки и комбинезон. Обувь ваша (туфли на шпильках не приветствуются :)). Свой прыжок Вы можете запечатлеть на видео или фото. Один из лучших и оригинальных подарков — тандем-прыжок. Воспользуйтесь подарочным сертификатом — это запомнится надолго! Время подготовки — 15-20 мин. И уже обеспечен настоящий экстремальный отдых. В Крыму ждут Вас!

ЗНАКОМСТВО С НЕБОМ

Если Вам понравился прыжок в тандеме, но Вы не уверены в своем желании заниматься парашютным спортом дальше — попробуйте познакомиться с небом поближе. После теоретической подготовки Вы можете совершить прыжок со студенческим парашютом или с десантным куполом. Возможно, после этого Вы будете выбирать всегда только экстремальный спорт. Коктебель и другие города Крыма, мы ждем Вас за новыми впечатлениями!

у британского солдата не раскрылся парашют (фото)

Боец проломил крышу дома и получил повреждения средней тяжести. Первую помощь ему оказала соседка, которая оказалась медсестрой.

У британского солдата во время учений в США не до конца раскрылся парашют и он упал разбив крышу дома в Калифорнии. Об этом сообщает Independent.

ФОКУС в Google Новостях.

Подпишись — и всегда будь в курсе событий.

Десантник прыгнул с самолета на высоте 4572 метра (15 тыс. футов) во время учений одной из баз Нацгвардии. Он провалился внутрь жилого дома. Несмотря на высоту падения, он не получил тяжелых ранений. На опубликованных изображениях видно, что он все еще привязан к ремням парашюта, а вокруг валяется черепица и обломки.

Соседка дома, куда упал солдат, Роуз Мартин услышав грохот, прибежала на помощь. Она оказалась дипломированной медсестрой.

Место падения десантинка [+–]

Фото: Independent

«Я была в шоке. Я такая: что? Я проверила его, его глаза были открыты, но я не была уверена, что у него нет травм. Я не давала никому перемещать его с места. На мой взгляд это действительно чудо. Кто еще так приземляется без парашюта и выживает?», — говорит Мартин.

Бойца отправили в больницу, где оказалось, что он получил травмы средней тяжести. Хозяйка дома заявила, что она очень удивлена, что дому не было большего ущерба, учитывая, что он пробил крышу. В основном пострадал потолок, гипсокартон. Он не упал на счетчики, мебель или приборы.

Полиция установила, что парашют не раскрылся полностью. У других бойцов он открылся успешно, и они приземлились в указанном месте.

Напомним, на учениях Sea Breeze-2021 бойца унесло на 1,5 км в Черное море из-за сильного ветра при десантировании.

Инженер NASA рассказал, как пережить падение без парашюта

Бывший инженер NASA рассказал, как выжить после падения на землю с огромной высоты без парашюта. Но это не теоретическое предположение, а реально работающая стратегия, ведь история знает несколько позитивных примеров. И, самое главное, уцелеть людям помогает не случайность, а наука.

Марк Робер, американский инженер и изобретатель, семь лет проработал в Лаборатории реактивного движения NASA над марсоходом Curiosity и четыре года в компании Apple, разрабатывая патенты для автомобилей с автономным управлением.

Сейчас Робер ведёт на YouTube личный научно-познавательный канал, где публикует ролики о своих изобретениях и экспериментах, которые наглядно демонстрируют работу сложных физических законов.

Марк Робер

В своих видео Марк часто отвечает на вопросы подписчиков, и многие из них интересовались, возможно ли упасть с огромной высоты без специального снаряжения и выжить. Для ответа Робер записал целое видео, которое озаглавил «Как пережить пятимильное [около восьми километров] падение без парашюта», и опубликовал его 6 мая на своём канале.

Прежде чем ответить на вопрос, Марк решил объяснить, какие физические принципы вообще влияют на движущиеся тела и как знание этих законов поможет пережить падение с большой высоты. Всё объяснение инженер разделил на три шага.

Первым из них стал импульс тела (momentum) — то самое явление, которое позволяет космонавтам перемещаться в невесомости.

Его Марк объяснил с помощью обычного молотка: просто «барахтаясь» в космосе, как в воде, переместиться не получится, нужно воспользоваться «импульсом тела» — бросить в противоположную сторону от желаемого направления движения какой-то предмет.

Робер использовал молоток. Чем больше масса предмета и сила броска, тем большее расстояние преодолеет бросивший его человек. Это принцип реактивного движения, который заставляет двигаться космические ракеты, только вместо предметов их двигатели выбрасывают отработанное топливо.

По словам Марка, этот закон распространяется на все объекты, поэтому когда вы прыгаете, отталкиваясь от Земли, вы в прямом смысле смещаете её на ничтожное расстояние. Тут встаёт закономерный вопрос: как остановить объект, который начал двигаться таким образом?

Это и есть вторая подсказка на пути к изначальному вопросу зрителей. Импульс тела даёт движущемуся объекту «импульс силы», который зависит от изначальной скорости и времени. Соответственно, если увеличить любую из переменных, увеличится и импульс силы.

Действие импульса силы Марк продемонстрировал с помощью яйца. Его он с одинаковой силой (а значит, и скоростью) запустил сначала в стену, а затем в натянутое полотно. В первом случае яйцо разбилось, а во втором — нет.

Произошло это из-за разницы всего в одной переменной — времени. Яйцо, врезавшееся в стену, остановилось мгновенно, а второе яйцо постепенно остановила натянутая ткань. Это и есть третья подсказка — всё дело во времени.

По словам Робера, падающий с огромной высоты человек не в силах изменить импульс тела своего падения, но способен повлиять на его импульс силы, подкорректировав время остановки движения.

Как это сделать? Достаточно приземлиться на что-то, что сможет увеличить время остановки — это необязательно должен быть огромный мягкий стог сена. Подойдёт даже железная крыша, поскольку, падая на высокой скорости, человек в любом случае её деформирует, что сделать с Землёй не так просто.

Именно это и произошло с британским парашютистом Полом Льюисом в 2009 году.

Пол Льюис после падения без парашюта

Во время прыжка Пола парашют не раскрылся, и мужчина, пролетев в три километра, приземлился на металлическую крышу ангара для самолётов. Металл под телом деформировался, увеличив время остановки парашютиста, и в результате британец отделался лишь повреждением шеи и ушибом руки.

Однако Пол не целенаправленно выбрал место падения, и для него спасение стало случайностью, в отличие от американского скайдайвера Люка Айкина, который в 2016 году умышленно выпрыгнул из самолёта на высоте 7,5 километра без парашюта.

Люк Айкин (в зелёном костюме)

Место приземления для Люка подготовили заранее, и он после падения не получил никаких травм. Посмотреть на его прыжок вы можете ниже.

Те же самые принципы действуют, когда с большой высоты падают любые, даже самые маленькие предметы. Девочка уронила с балкона яблоко и лишила отца целого состояния, а всё потому, что выбрала не лучшее время для своего броска.

По словам Робера, шансы выжить после падения, хотя и малы, но всё же есть, главное — не паниковать и пытаться избежать прямого падения на землю. Паника не доводит до добра даже в тех ситуациях, когда человеку ничего не угрожает. Старику подарили полёт на истребителе, но он испугался и дёрнул за рычаг, правда, после этого ему стало ещё страшнее, ведь это оказалась катапульта.

В свободном падении. Повесть о парашюте

В свободном падении

… И снова — в первый раз!

Эти слова — в первый раз — еще не однажды встретятся в книжке.

Казалось бы, куда уже дальше? Парашют освоен — я знаю это на собственном опыте, — взят на вооружение и в гражданской, и в военной авиации, успешно применяется для самых различных целей и в разнообразной обстановке. Совершенствуй его, ищи новые области использования… Но так уж устроен человек, что он не может останавливаться на достигнутом и всегда заглядывает вперед: а что дальше? И снова испытывает что-то новое — в первый раз. Так было и с затяжным прыжком, при котором авиатор не сразу раскрывает парашют, а какое-то время летит к земле в свободном падении…

Сначала, когда парашют был только изобретен, никто о затяжных прыжках и не помышлял. Его назначение заключалось в том, чтобы обеспечить возможно более плавное и мягкое приземление. Но даже в те времена, когда далеко несовершенный еще парашют применялся лишь для показа сногсшибательных цирковых трюков, находились люди, которые отваживались… Впрочем, расскажу по порядку.

В одном старинном журнале я случайно прочел коротенькую заметку о том, как еще в конце прошлого века знаменитый Шарль Леру, о котором я уже рассказывал, удивлял публику тем, что на полураскрытом парашюте падал с высоты тысячи до двухсот метров и только потом полностью раскрывал парашют.

Такой трюк Леру проделывал неоднократно. Для этого еще на земле он надевал на нижнюю кромку купола специальное кольцо, которое не давало парашюту раскрываться полностью.

После прыжка из корзины купол вытягивался во всю длину, принимал грушевидную форму, но полностью не раскрывался. В таком виде он оказывал сравнительно небольшое сопротивление, и парашютист падал ногами вниз со значительной скоростью. Потом на высоте 200–250 метров он сдергивал кольцо, купол наполнялся и плавно опускал смельчака на землю.

Шарль Леру был первым человеком, начавшим выполнять подобие затяжных прыжков с парашютом. Однако об этих отчаянных экспериментах скоро забыли и, наверное, еще долго не вспоминали бы, но вмешался случай и открыл глаза на новые, еще неизведанные, свойства парашюта.

Американец Лесли Ирвин, испытывая новый парашют собственной конструкции, прыгнул с высоты 500 метров и раскрыл его только в двухстах метрах от земли. Видимо, Ирвин растерялся, не сразу нашел вытяжное кольцо и, падая в воздухе, долго отыскивал его. Так это было или иначе, но задержка раскрытия парашюта не предполагалась, а произошла в силу непредвиденных обстоятельств. Это случилось 28 апреля 1919 года. А 22 октября 1922 года, точно так же, неумышленно, около семисот метров в свободном падении, не раскрывая парашюта, пролетел лейтенант ВВС США Гарольд Гаррис, когда самолет, на котором он летел, развалился в воздухе. Падая, Гаррис правой рукой дергал не вытяжное кольцо, а лямку парашюта и, наверное, уже прощался с жизнью.

Так были осуществлены первые затяжные прыжки. И хотя эти случаи рассматривались как чрезвычайные происшествия, лишь по счастливому стечению обстоятельств закончившиеся благополучно, они не были забыты и дали толчок мыслям, поискам, экспериментам, где подопытным был сам экспериментатор.

Помню, во время парашютных сборов в Евпатории в 1932 году по нелетным дням мы, слушатели, занимались теорией. И на одном из занятий кто-то заговорил о затяжных прыжках. Опыта в выполнении таких прыжков у нас не было, и что достигнуто за рубежом, где раньше нас начали применять парашюты в военной авиации, мы тоже не знали. Впрочем, А. Г. Минов рассказал нам об одном своем таком прыжке. 7 июля 1929 года в городе Памона штата Калифорния по приглашению известного американского летчика-парашютиста Уайта он участвовал в соревнованиях на точность приземления. До этого Минов прыгал только один раз, и то за три недели до соревнований. А тут выступали известные парашютисты, имевшие за плечами по нескольку десятков прыжков. Учитывая это, Минов, по совету Уайта, решил как можно меньше времени находиться в воздухе. Расчет был прост: меньше времени — меньше воздействие ветра, который мог отнести парашютиста далеко от цели. Отделившись от самолета на высоте 450 метров, Минов падал около двухсот метров и только потом открыл парашют. Благодаря этому его ветром отнесло очень мало, и на состязаниях по точности приземления он занял третье место.

Рассказал Минов и о том, как в 1930 году он дал задание своему помощнику и другу Я. Д. Мошковскому задержать раскрытие парашюта на пять секунд. После необходимых наставлений и добрых напутствий парашютист поднялся в воздух, по сигналу пилота отделился от самолета и начал падение. Три, четыре, пять секунд… И сверху, с самолета, хорошо было видно, как парашютист дернул вытяжное кольцо. Пора вспыхивать светлому куполу. Но парашютист летел спиной к земле, вытяжной парашютик потоком воздуха прижало к телу, и основной парашют не раскрывался. Земля приближалась… Пока Мошковский соображал, как и что предпринять в такой ситуации, он пролетел добрых пятьсот метров. Решил раскрывать запасной. И только повел рукой, как его перевернуло в воздухе, и парашют мгновенно раскрылся. Все закончилось благополучно, если не считать того, что парашютист прошел в свободном падении значительно большее расстояние, чем это намечалось.

Мы, участники парашютных сборов, военные летчики, естественно, не готовили себя к роли спортсменов. Но уже в то время понимали, хотя и не совсем отчетливо, какое большое будущее должны иметь затяжные прыжки именно в военной авиации, которая уверенно и быстро развивалась в нашей стране. И потому уже на этих сборах была положено начало овладению затяжными прыжками. 22 мая 1932 года летчик-истребитель Первой Краснознаменной истребительной эскадрильи Ленинградского военного округа Николай Александрович Евдокимов, ученик Ми-нова, имевший в своем активе около десятка прыжков, оставив самолет Р-5 на высоте 1200 метров, падал, не раскрывая парашюта 14 секунд, покрыв за это время расстояние около шестисот метров.

Все мы стояли на летном поле и ясно видели, как отделился Евдокимов от самолета, как маленькая черная фигурка начала стремительно падать вниз. Замерев на месте, мы смотрели вверх, прикидывая в уме пройденное расстояние. Все ближе и ближе земля!.. До нее остается около половины расстояния… И вдруг вспыхнул большой белый купол, и до наших ушей донесся резкий хлопок раскрывшегося парашюта. Заболтав ногами, Евдокимов начал плавно снижаться и скоро приземлился недалеко от нас. А несколько минут спустя он уже рассказывал нам о своих ощущениях во время падения.

— Вначале какое-то сосущее ощущение в животе, нарастающий свист в ушах. Земля поворачивалась и быстро надвигалась. Потом очень сильный толчок при раскрытии парашюта, и мириады разноцветных искр посыпались из глаз.

Многого сказать он не мог. Все было внове. Ясно было одно: выполнять затяжные прыжки можно, а теория родится из практики. Надо работать.

Вернувшись из Евпатории в свою часть, я решил заняться техникой выполнения затяжных прыжков. Литературы по этому вопросу не было никакой. Во все приходилось вникать самому. И начинать надо было с практики — с прыжков. На всю жизнь запомнил я первый из них. Вот самолет, пилотируемый летчиком Скитевым, плавно отрывается от земли. Сквозь марево нагретого солнцем воздуха я вижу знаменитый гатчинский парк, изрезанный густой сетью дорожек, Павловский дворец. Сквозь зелень мелькают пятна озер…

Высота 650 метров… Сегодня, не раскрывая парашюта, я должен падать 150 метров…

Выходим на прямую. Впереди по курсу видны обозначенный мелом центральный круг аэродрома и посадочный знак.

Летчик дает сигнал готовиться к прыжку, и по команде «пошел», вцепившись правой рукой в вытяжное кольцо, я отталкиваюсь от самолета…

В ту же секунду меня охватило неодолимое желание выдернуть кольцо. Скорей!

Скорость падения растет. В животе образуется какая-то странная пустота. Чувство страха заполняет всего меня… Я падаю в бездонную пропасть… И, не в силах больше противиться, я выдернул кольцо. Надо мной раскрылся шелковый купол парашюта…

Мне казалось, что я падал долго, бесконечно долго. На самом же деле прошло всего несколько секунд. И пролетел я каких-нибудь 50–60 метров. Едва парашют раскрылся, прошел и мой испуг. Но по мере приближения к земле его все больше сменяло чувство досады на собственную нерешительность и — что там душой кривить — на свою трусость. С тяжелым чувством складывал я в чехол парашют, ругая себя на чем свет стоит. Неужели я такой трус и нет у меня мужества? Неужели я не гожусь для затяжных прыжков? И совсем несладко мне пришлось, когда я встретился с товарищами. «Тонким» намекам, шуткам, преувеличенно испуганным минам не было конца. Я отмалчивался, но твердо дал себе слово не поддаваться впредь никаким страхам и следующий прыжок затянуть как можно больше.

Такой случай вскоре представился. В этот день в нашей эскадрилье шли учебные прыжки, и я решил затянуть раскрытие не менее чем на 300–400 метров, прыгнув из левого виража.

Самолет пилотировал Евдокимов. По предварительным условиям, вираж должен быть с креном до сорока градусов, но летчик, очевидно, решил постращать меня и заложил крен градусов под семьдесят. Изо всех сил сопротивляясь мощному потоку воздуха от винта и центробежной силе, я тщетно пытался удержаться на крыле. И вдруг почувствовал, что лечу, кувыркаясь, но не вниз, а куда-то в сторону от самолета. Я успел сообразить, что это центробежная сила отбросила меня. Но тут же началось обычное падение, и все свои мысли и желания я сосредоточил на том, чтобы как можно дольше падать, не раскрывая парашюта. Это было, конечно, слишком. А что слишком, то, как известно, до добра не доводит.

Прыгнул я с высоты около тысячи метров. Во время падения меня несколько раз переворачивало. Я падал то головой, то ногами вниз. На землю я не смотрел, чтобы не испугаться и не раскрыть парашют раньше времени. В ушах нарастал свист, но, как ни странно, страха я не ощущал. Злость была — это верно. И огромное, какое-то сладостное желание затянуть прыжок как можно дольше-До каких пор? Об этом я не думал. Я камнем летел вниз. Ничто не сдерживало моего свободного падения.

Держа правую руку на вытяжном кольце и ощущая прикосновение металла, я уже был страшно горд тем, что падаю и у меня нет страха. Случайно опустив голову, я вдруг увидел землю. Она была так близко от меня, так близко, что даже глазам стало больно. Не рассуждая, надо или не надо, пора или не пора, я тотчас дернул кольцо. Парашют сразу же раскрылся, я почувствовал резкий, сильный толчок и через несколько секунд уже стоял на земле.

Что сказать о своем самочувствии тогда? Я чувствовал себя прекрасно. Наверное, о таком состоянии говорят: душа поет. Мне удалось победить самого себя, преодолеть свой страх. И я стоял на моей теплой, доброй земле. И мне снова хотелось в небо. Я ликовал…

После уточнения оказалось, что я падал немногим более семисот метров. И никакой усталости, ничего такого, что дало бы медикам повод к беспокойству о моем здоровье. Почему я сейчас говорю о медиках? Дело в том, что у них существовало мнение, будто бы длительное падение с большой высоты вредно скажется на организме парашютиста. Он, по их мнению, мог даже задохнуться, так как во время падения дышать, дескать, нельзя. Возможность эмоциональных перегрузок ими тоже не исключалась. Конечно, впервые сталкиваясь с явлением, можно предполагать все, что угодно. Но нам, прыгающим, нужно было не предполагать, а точно знать, что нас может ожидать в затяжном прыжке.

И вот, чтобы убедиться, дышит ли парашютист во время свободного падения, я кричал в воздухе. Ведь для того, чтобы кричать, нужно сначала вдохнуть воздух и затем, выталкивая его обратно, приводить в движение голосовые связки. Вероятно, крик мой был не музыкален, но ведь в воздухе меня никто не слушал, а этим я на практике доказал, что парашютист дышит.

Началась большая исследовательская работа.

Чтобы проверить, как действует на человека быстрое снижение с большой высоты, медики нашего соединения предложили мне проделать такой опыт. Подняться на высоту 7000 метров без кислородной аппаратуры, «погулять» там минут пятнадцать — двадцать и затем резко спикировать до высоты 1500 метров. Для полета был подготовлен самолет И-5. Позади моего сиденья — тоже в порядке медицинского эксперимента — была установлена клетка с двумя подопытными кроликами. Красноглазые пассажиры пугливо жались друг к другу.

Круто задрав машину, я стал набирать высоту. Уже на пяти тысячах метров я почувствовал холод. На земле было 7 градусов тепла, а тут— 15 градусов мороза. Еще холоднее было на заданной высоте. Взлетел я в одном, летном комбинезоне, и холод весьма чувствительно давал о себе знать. Ноги, обутые в кожаные сапоги, онемели, и ледяные мурашки поползли по всему телу. Видимо, начинала сказываться высота. В голове стоял звон, точно в пустом железном котле от ударов молота, совсем как тогда, когда я работал молотобойцем в железнодорожных мастерских Красноярска. Появилась апатия. Лень шевельнуть рукой, не хочется смотреть даже на приборы. Но я убеждаю себя, что все идет отлично и надо выполнить задание полностью. Наконец пятнадцатиминутное пребывание на заданной высоте кончилось. Теперь надо резко спикировать до высоты 1500 метров. Резко задираю машину вверх и на малой скорости перевожу ее в пикирующее положение. Упершись лбом в резину оптического прицела, я вижу, как помчалась по шкале стрелка скорости. 250, 300, 360 километров в час — предел. Не останавливаясь, она идет на второй круг. Высота— 1500 метров.

Я энергично тяну ручку управления на себя, и в тот же миг чудовищная тяжесть вдавливает меня в сиденье. Перегрузка, очевидно, восьми-десятикратная. Приборы уходят из моего поля зрения куда-то вбок, и на мгновение я вообще ничего не вижу. Мгновение, не больше. Но за это время останавливается двигатель, и машина начинает беспорядочно падать.

Почему это произошло, сказать трудно. Мне пришлось идти на посадку с заглохшим мотором. Хорошо еще, что это было недалеко от аэродрома, и, зайдя в круг, я благополучно приземлился. В ушах стоял звон, и все тело ныло. словно меня кто-то избил. Подъехал тягач и, взяв самолет на буксир, оттащил на место стоянки. Я заглянул в клетку с кроликами. Один из них уткнулся мордочкой вниз, другой лежал на спине с раздутым животом.

— Покойничек обладал неважным сердечком, — сказал военврач, вытаскивая кролика за задние лапки.

Столь быстрое снижение, видимо, не понравилось кроликам, не особенно понравилось оно и мне. Зато стало совершенно ясно, что быстрое снижение вполне доступно для человека. Но оставалось выяснить еще кучу разных вопросов. Например: сколько же может падать парашютист, не открывая парашюта? Какова скорость падения? Почему происходит вращение парашютиста в воздухе? И как определить наиболее удобное положение и способы управления телом во время падения?

Чтобы найти ответы на все эти вопросы, надо было прыгать и прыгать. И мы прыгали, используя для этого любую возможность. Больше всего с Н. Евдокимовым, обычно с одного самолета, сразу с двух бортов. Не уславливаясь об этом ни словом, мы постоянно соревновались, соперничали между собой: а кто дальше пролетит, не раскрывая парашюта?

Это соревнование проходило с переменным успехом. Более десяти раз мы отрывались от самолета вместе. Однажды мы по заданию должны были падать 20 секунд. Выпрыгнув из самолета, я решил как можно больше задержать раскрытие и дернул за кольцо только на двадцать шестой секунде, когда земля была очень близко, но зато на 400 метров опередил Евдокимова.

Вскоре после этого полета я предложил Евдокимову совершить прыжок с задержкой раскрытия в одну минуту. И 9 июля 1933 года мы привели свое намерение в исполнение. Был ясный жаркий день. Стояли мы в лагерях на аэродроме в Сиверской, недалеко от Гатчины. Вся часть знала о нашем намерении, и много «болельщиков» собралось у машины в ожидании полета. По нашим расчетам, высоты 3500 метров было достаточно, чтобы выполнить поставленную задачу. Летчик Н. Оленев вышел на заданную прямую и дал сигнал к прыжку. Взглянув за борт, я оттолкнулся от самолета и сразу пустил в ход секундомер, привязанный шелковой стропой от парашюта к левой руке. Вслед за мной пошел Евдокимов.

Приняв более или менее устойчивое положение, подношу секундомер к глазам — прошло всего 15 секунд. Ищу глазами Евдокимова и вижу его значительно выше себя. Его сильно вращает. Падение продолжается уже 45 секунд. Неизвестно почему и я начинаю делать сальто. Как можно больше прогибаюсь и широко раскидываю ноги. Кувыркание прекращается. Падаю вниз лицом и ясно различаю знакомые очертания летного поля. Оно стремительно приближается.

До земли остается на глаз не более пятисот метров. Правой рукой беру вытяжное кольцо, вынимаю его из кармана и дергаю. В тот же миг левой рукой останавливаю секундомер. Сильный рывок останавливает мое падение, темнеет в глазах, и тысячи разноцветных ярких шариков вспыхивают вдруг. В ушах — острая режущая боль. Опускаюсь почти в центре аэродрома. Снимаю парашют и трясу головой, похаживая вокруг него. Подъезжает наша санитарная машина. Доктор советует делать глотательные движения. Боль скоро стихает. Только тут вспоминаю о Евдокимове и вижу, как он опускается вдали от аэродрома. Держа в руке свой секундомер, спрашиваю у членов комиссии, сколько времени я падал.

— Ровно шестьдесят две секунды.

Мой секундомер показывает 61,5 секунды. Решили считать правильным мое время. После окончательной проверки установили, что я отделился от самолета на высоте 3570 метров и раскрыл парашют в четырехстах метрах от земли. Таким образом, я пролетел 3170 метров за 61,5 секунды. Евдокимов раскрыл парашют на сорок восьмой секунде. Попав в штопорное положение, он не захотел падать дальше и раскрыл парашют. В то время мы не состояли в Международной Федерации авиационных видов спорта, и наши рекорды не регистрировались. Свои достижения мы считали рекордами страны. Так и был установлен мой первый всесоюзный рекорд. Мировой, как мы узнали потом, в это время был за американцем Меннингом и равнялся 62 секундам…

Несмотря на то, что мы уже имели в своем активе по нескольку десятков затяжных прыжков, падение наше было весьма беспорядочно. Каждый падал, как мог. Иногда вращало больше, иногда меньше, а однажды во время затяжки я вдруг почувствовал, что «лежу» на спине и тело мое сильно вращается. Голова вращалась по малому кругу, а ноги описывали большой круг. Меня с большой силой как бы спирально ввинчивало в воздух. Позже такое вращение парашютиста в воздухе стали называть штопором. Это явление в то время было совершенно не изучено. Никто еще не знал, можно ли выйти из штопора, что для этого надо делать, как вести себя во время этого не только неприятного, но и опасного кручения в воздухе. При длительном штопорении парашютист теряет ориентировку как по высоте, так и по времени, у него начинается головокружение…

Существуют две разновидности штопора — крутой и плоский. При крутом штопоре парашютист во время свободного падения переходит в положение головой вниз под углом до восьмидесяти градусов к горизонту и начинает вращаться вправо или влево. Причем, голова его служит как бы центром вращения, двигаясь почти вокруг одной точки, а туловище и ноги описывают соответственно большие круги.

При плоском штопоре, который, как правило, бывает на спине, угол наклона уменьшается и доходит до сорока градусов. Скорость вращения еще больше. Парашютист вращается вокруг центра, находящегося в области груди. Ноги и часть туловища описывают большую окружность, а грудь и голова — меньшую.

Сразу же скажу, что при ознакомительных и тренировочных прыжках, когда парашют открывается сразу, явление штопора возникнуть не может. Парашютист может войти в штопор, как правило, лишь после свободного падения на расстоянии 150–200 метров, то есть только тогда, когда при падении разовьется достаточная скорость, а следовательно, и достаточное сопротивление воздуха.

Свободно падающего парашютиста по мере нарастания скорости постепенно тянет на спину, потому что главный парашют более тяжел, он меняет весовую центровку. Встречный поток воздуха, действуя на разные площади большого наспинного и малого нагрудного запасного парашютов. несимметрично поставленные руки и ноги, образует крутящий момент, который и начинает вращать парашютиста. Так начинается штопор.

Я начал думать, нельзя ли избежать штопора. Нельзя ли, пользуясь руками и ногами, как рулями, управлять своим телом в воздухе, придавая ему удобное для падения положение? Что управлять своим телом во время падения в воздухе можно, мне стало совершенно ясно в 1932 году, после того, как я выполнил несколько прыжков с задержкой раскрытия. Свободно падающему парашютисту воздух оказывает большое сопротивление. Этим нужно уметь пользоваться. Как? Опыт приходил в прыжках. Достаточно, например, поджать под себя ноги, и сразу начинаются кульбиты, то есть кувырки через голову. А если падаешь спиной вниз, то достаточно вытянуть руку в сторону, и тотчас же тело повернется на живот. Весь процесс падения — это борьба парашютиста за удобное для него положение в воздухе. Какое же положение наиболее удобно?

Часть инструкторов парашютного дела того времени считала, что, поскольку затяжной прыжок нужен летчику для спасения своей жизни в аварийной ситуации, падение должно быть таким, чтобы развивалась максимальная скорость для быстрейшего ухода от самолета, из зоны воздушного боя. Понятно, что максимальная скорость может быть достигнута при падении вниз ногами или вниз головой, то есть когда образуется меньшая площадь сопротивления воздуху.

Однако и тот и другой варианты были отвергнуты по множеству всяких причин.

Мой коллега и соперник Н. Евдокимов, например, считал, что наилучшее положение тела при падении — головой и лицом вниз под углом 65–70 градусов по отношению к земле. Чтобы достичь такого положения, по его рекомендации, нужно было после отделения от самолета вытянуться, прогнувшись и вытянув руки по швам.

Я был не согласен с методом Евдокимова. При его стиле падения руки были пассивны, а они-то вместе с ногами и служили основными органами управления. Падение головой вниз? Да, но под углом в 50–60 градусов. И руки вытянуты в стороны. Спина в пояснице прогнута? Да. Но ноги обязательно раздвинуты и вытянуты. Балансируя обеими руками и ногами, действуя ими, как рулями управления на самолете, парашютист уверенно сохраняет устойчивое положение тела.

Очень скоро Евдокимов понял важную роль рук в управлении телом и в дальнейшем падал, прогнувшись в пояснице, с плотно сжатыми ногами и разведенными в стороны руками.

Такое положение тела парашютиста во время падения с нераскрытым парашютом напоминало прыжок пловцов в воду с вышки и получило название «ласточка Евдокимова». Этот стиль падения долго применялся нашими парашютистами и только после Великой Отечественной войны был заменен другим стилем, при котором ноги были раздвинуты и слегка согнуты в коленях, что давало большую маневренность в падении.

Прыгая довольно часто, иногда по два раза в день, постоянно шлифуя свои действия, я все больше и больше убеждался в правильности именно такого метода сохранения устойчивости падения. Отделившись от самолета, я нарочно входил в положение спиной вниз, поворачивался опять лицом к земле, раскидывал ноги шире и сводил их вместе, стараясь замечать, что из этого получается.

Отыскивая способ сохранения стабильного положения во время прыжка с задержкой раскрытия, я решил применить маленький вытяжной парашютик. Мне казалось, что предварительно привязанный стропой к любому плечу парашютик, имеющий небольшое сопротивление, не окажет заметного влияния на скорость падения, но поставит меня ногами вниз, избавив от всяких кувырканий и сальто.

Я выполнял шестьдесят третий прыжок и хотел выполнить его как можно быстрее, очень куда-то торопился. Уже перед самым полетом сказал своему укладчику парашютов; чтобы он привязал вытяжной парашютик к левой плечевой лямке.

Надев тренировочный парашют, я направился к самолету, и вскоре мы были на нужной высоте. Прыжок. Во время свободного падения я держал парашютик в руке и, когда набрал скорость, отпустил его. Вытяжной действительно поставил меня в вертикальное положение ногами вниз. Пролетев таким «солдатиком» несколько сотен метров, я дернул за вытяжное кольцо, но оно почему-то не выходило из гибкого шланга. Дергаю еще, но уже с большей силой, — трос не поддается моим усилиям. «Что-то не так», — мгновенно проносится у меня в голове. Надо вводить в действие запасной парашют. Быстро поворачиваюсь на спину так, чтобы запасной парашют, лежащий на груди, был сверху…

До земли оставалось метров триста, когда раскрылся запасной. Едва приземлившись, я сразу же стал осматривать основной парашют. Все в порядке. Взглядом иду по гибкому предохранительному шлангу, и — вот оно! Торопясь, укладчик, вместо того чтобы привязать вытяжной парашютик к плечевой лямке, привязал его к гибкому шлангу вытяжного троса. Под действием парашютика шланг образовал петлю, и чем сильнее я тянул за вытяжное кольцо, тем сильнее эта петля захлестывалась.

Да, получен еще один предметный урок: торопись не спеша.

Подобных историй — порой самых невероятных — немало случалось в воздухе. Казалось бы, любая из них могла навсегда отбить охоту к Прыжкам. Но куда там! Кто хоть раз почувствовал красоту парения под куполом парашюта или свободного падения, кто заставил себя переступить ту грань, за которой исчезает страх, — тот навсегда останется пленником неба. Это я видел по своим товарищам, замечал в самом себе.

…Итак, затяжные прыжки освоены. Положение тела в воздухе во время свободного падения отработано. Но успокаиваться рано. Ведь все это освоено и отработано на тренировочном парашюте. А летчики летают и, следовательно, прыгать будут с боевыми спасательными парашютами. А они сильно отличаются от тренировочных.

Во-первых, тренировочный комплект состоит из двух парашютов: один, основной, — за спиной; второй, запасной, — на груди. Боевой же, спасательный, — только один. Запасного нет.

Во-вторых, парашют летчика расположен сзади, в кабине самолета пилот сидит на ранце, а парашют наблюдателя — впереди, на груди.

Это означает, что картина падения из-за другой конфигурации тела летчика, из-за смещения центра тяжести тела тоже будет иной. А какой? Надо выяснить. Как? Очень просто. Надо прыгать и на том и на другом спасательном без всяких запасных, как это будут делать летчики. И я прыгал. Всего таких прыжков я совершил более тридцати. Запомнился первый из них.

… Я стою вблизи двери и нащупываю правой рукой вытяжное кольцо, которое расположено несколько иначе, чем у тренировочного парашюта. Ищу и никак не могу его найти, а тем временем одна моя нога уже висит в воздухе. Тогда Евдокимов, выпускавший меня, берет мою руку и кладет ее на кольцо. Я переваливаюсь за борт самолета. Падаю 5–7 секунд, а потом раскрываю парашют. Парашют раскрывается почти мгновенно, и меня встряхивает, как котенка. Да, динамический удар ощутим. Но так оно и должно быть. Ведь площадь спасательного парашюта значительно меньше тренировочного. И снижение на боевом происходит намного быстрее. Словом, ощущение у меня было такое, какое я испытал, когда после полетов на истребителях пересел в кабину двухмоторного скоростного бомбардировщика: все вроде то же самое и одновременно другое…

Но, в общем, прыгать можно, и картина прыжка почти такая же, как и на тренировочном. Правда, удар о землю во время посадки сильнее. Но тоже вполне переносим.

Как-то в одном зарубежном журнале прочитал я о том, что некий парашютист отделился от самолета и, пройдя затяжным прыжком метров триста, раскрыл парашют, затем отцепил его и снова камнем полетел вниз. В трехстах метрах от земли он открыл второй парашют и благополучно приземлился.

Любопытно, подумал я. Не мешало бы совершить такой прыжок.

В августе 1934 года я возвращался из отпуска и заехал в Москву проведать Я. Д. Мошковского, с которым я познакомился еще на евпаторийских сборах. Он и сказал мне, что па днях должен состояться грандиозный авиационный праздник. Сейчас идут приготовления к нему. Как бы вскользь он добавил, что у него есть парашют, который отстегивается. Я понял, что не упущу случая, повторю заинтересовавший меня эксперимент.

В день праздника множество людей устремилось на аэродром в Тушино. Мне предстояло прыгнуть с высоты 2000 метров, пройти затяжным прыжком 700–800 метров, раскрыть парашют и затем через 100–150 метров отцепиться от него, сделав как можно большую затяжку.

Самолет У-2, оторвавшись от земли, медленно набирал высоту.

Обычно, собираясь прыгать, я заранее договаривался с летчиком о том, что я буду иногда брать ручку управления сам, чтобы вывести самолет в нужную мне точку. Так сделал я и на этот раз. Когда самолет вышел на расчетную прямую, я вылез из кабины, еще раз осмотрел нагрудный парашют, который потом надо было отстегивать, и прыгнул. Пролетев метров триста, я повернулся на спину и раскрыл его. Змейками мелькнули белые стропы, парашют раскрылся и…

Тут произошло нечто неожиданное: я почувствовал, а потом и увидел, как лямки парашюта с металлическими застежками начали отделяться от меня.

Да еще пребольно ударили меня чем-то при этом по правой руке!

Инстинктивно одной рукой я попытался ухватиться за лямки, но, разумеется, не успел и только увидел, как белый купол, болтая лямками, стал удаляться от меня.

Ничего подобного со мной еще никогда не случалось! На какой-то миг меня охватил страх. Но тотчас же я сообразил, что у меня есть основной парашют. Поворачиваюсь вниз лицом и продолжаю падение. Когда до земли оставалось около трехсот метров, раскрываю парашют. Всей спиной ощущаю, как мелкими толчками выходят из сот стропы, и опять жду какой-нибудь каверзы. Но все в порядке. Начинается плавное снижение. Тут я ощутил жгучую боль в правой руке и вижу: из замшевой перчатки обильно льет кровь. Металлические застежки, должно быть, в момент отделения поранили руку. К месту моего приземления подкатила санитарная машина. Я молча показал руку, и врач тут же перевязал ее. Затем на мотоцикле меня подвезли к трибуне и попросили выступить перед микрофоном и рассказать о своем прыжке.

Должен признаться, что это было потруднее иного прыжка. Выступать перед таким количеством людей мне не приходилось. Но делать было нечего, и сбежать куда-нибудь уже не удалось бы. Я нагибаюсь к микрофону и не говорю, а кричу. Не зная, куда деть руки, одну опускаю в карман, а другую кладу на микрофон. Какая-то женщина, стоявшая рядом, молча снимает мою руку с микрофона. Экспромтом рассказываю москвичам о своем прыжке и своих переживаниях…

Как потом мне сказал Мошковский, речь моя была довольно несвязна и изобиловала мычанием, но за эффектный прыжок мне все простили и даже аплодировали…

В другом случае аплодисментов не было, но я испытывал удовлетворение не меньшее, а пожалуй, и большее. Это произошло на состязаниях по точности времени свободного падения в затяжном прыжке.

Казалось бы, чего уж проще: возьми секундомер и через положенное количество времени дергай за вытяжное кольцо. Но в летной, а тем более в боевой обстановке возникают разные обстоятельства, при которых воспользоваться секундомером просто не удастся, не говоря уже о том, что его может не быть. Поэтому мы учились контролировать время падения, произнося такие слова и цифры, которые укладывались ровно в одну секунду. Например, 1301, 1302, 1303 и т. д. Последняя цифра дает число секунд, в течение которых продолжается падение. Можно считать и так: падаю секунду раз, падаю секунду два и т. д. Проверяя эти способы счета, я произвел десятки затяжных прыжков и убедился в надежности такого метода. Когда я должен был падать 10 секунд, то с земли фиксировали то 10,2, то 9,9 секунды. Расхождение никогда не достигало секунды.

13 августа 1933 года на Первом Всесоюзном слете парашютистов состоялись состязания на точность затяжки и одновременно на точность приземления. По условиям, нужно было совершить прыжок с высоты 1500 метров, падать ровно 15 секунд и приземлиться в круг диаметром 150 метров. Пользоваться секундомером, естественно, не разрешалось. За каждую десятую секунды начислялись штрафные очки. Если парашютист не попадал в круг, то он вообще выбывал из соревнования.

Тщательно изучив метеорологическую сводку, я определил возможный снос и, отделившись от самолета, начал вести счет: 1301, 1302… 1314. В тот же момент я выдернул вытяжное кольцо.

Половина задачи решена. Теперь надо было выполнить вторую половину — приземлиться в круг. Хоть он и велик, но с высоты казался крошечным. Я приземляюсь в круге. Жюри, проверявшее время задержки, подтвердило, что я падал ровно 15 секунд, и поставило мне высшую оценку— одно очко. Прыгавший вслед за мной парашютист Лац получил 5 очков. Он падал не 15, а 14,5 секунды.

К тому времени, о котором идет речь, уже был накоплен немалый опыт прыжков с задержкой раскрытия парашюта. Обобщив его, проведя немало экспериментов, ученые дали ответы на многие вопросы, связанные со свободным падением парашютиста. И, в частности, — на самый, пожалуй, главный из них: с какой скоростью падает человек с нераскрытым парашютом?

Из законов физики известно, что в безвоздушном пространстве любое тело находится только под действием силы земного тяготения и собственной инерции. При этом скорость падения возрастает пропорционально времени падения. Но так как падение парашютиста происходит не в пустоте, а в воздухе, который имеет определенную плотность, вес и другие физические параметры, то законы падения выглядят иначе.

Наука, называемая аэродинамикой и занимающаяся изучением движения тел в воздухе, утверждает, что сопротивление разных тел, падающих в воздухе, не одинаково и зависит от их формы, поверхности, веса, размеров и расположения по отношению к направлению движения. На всякое тело, падающее в воздухе, влияют две силы: сила тяжести, направленная вниз, и сила сопротивления, действующая в противоположном направлении.

Свободно падающий парашютист некоторое время движется под действием силы тяжести с определенным ускорением. Но вследствие сопротивления воздуха скорость его падения никогда не может достигнуть скорости падения, какая была бы в безвоздушном пространстве. По мере увеличения скорости падения сопротивление воздуха будет также увеличиваться и наконец достигнет такой величины, когда оно будет равным весу парашютиста. Так как две действующие при этом силы равны и противоположно направлены, то тело будет падать с постоянной, неизменной скоростью — равновесной.

Опытами, проведенными в Ленинградском институте инженеров ГВФ, установлено, что средняя скорость падения парашютиста на высотах от 1500 метров и ниже колеблется в диапазоне от 45 до 53 метров в секунду.

По мере увеличения высоты, где воздух становится менее плотным, увеличивается также и скорость падения парашютиста. На высоте 10000 метров равновесная скорость уже достигнет восьмидесяти, а на высоте 20 000 метров — ста пятидесяти метров в секунду. Разумеется, и время достижения равновесной скорости будет увеличиваться вместе с высотой. Если на высоте 1000 метров равновесная скорость наступает в среднем на двенадцатой секунде, то при выброске с 10 000 метров — только на восемнадцатой и с 20 000 — на двадцать восьмой секунде. Эти поистине драгоценные данные получены в результате большой исследовательской работы советских ученых Р. А. Стасевича и И. Л. Глушкова и практически подтверждены прыжками советских парашютистов[1].

Очевидно, при падении со скоростью 50 и более метров в секунду при раскрытии купола парашюта возникает так называемый динамический удар. Парашютист испытывает при этом большие нагрузки, достигающие 400–500 килограммов.

Очень не нравился мне этот динамический удар, весьма чувствительный, надо сказать. Чтобы как-то смягчить его, приходилось подкладывать под ножные обхваты парашютную сумку, это несколько амортизировало удар. Позже я стал применять такой прием: нарочно отпускал посвободнее подвесную систему и, выдернув кольцо, сразу же большими пальцами обеих рук сдвигал круговую лямку вниз, ближе к коленям. Получалось, что мои ноги и полусогнутый позвоночник служили как бы дополнительными амортизаторами.

А нагрузка на человека, приземляющегося на раскрытом парашюте, почти вдвое меньше, составляет в среднем 200–300 килограммов и переносится сравнительно легко.

И все же несмотря на то, что затяжные прыжки были достаточно изучены и наши парашютисты установили несколько мировых рекордов, среди летчиков того времени встречались еще люди, которые не понимали важного значения затяжных прыжков.

Приходилось доказывать, что в воздухе случается немало аварийных ситуаций, при которых затяжной прыжок — единственная возможность спасти жизнь летчику. Такой прыжок необходим, когда на самолете возник пожар или когда самолет находится в беспорядочном падении. Если пилот, покидающий самолет, открывает парашют сразу, он может быть настигнут падающими обломками самолета. Пламя пожара может переброситься на купол парашюта, и гибель человека будет неизбежна. Еще больше возрастает значение затяжных прыжков во время боевых операций в воздухе.

Парашютист, медленно спускающийся под большим светлым куполом, в боевой обстановке представляет собой прекрасную мишень, которую не трудно поразить как с земли, так и в воздухе. Затяжной прыжок с большой высоты нужен и тогда, когда необходимо приземлиться в ограниченное время и в заданном месте. Задержка раскрытия парашюта необходима также при прыжках со скоростных самолетов. Ведь при скорости полета более пятисот километров в час раскрытие парашюта сразу же после отделения от самолета, когда тело еще не потеряло инерции, грозит колоссальной перегрузкой организма человека и самого парашюта. Чтобы погасить скорость, необходимо задержать раскрытие парашюта, по крайней мере, на 4–5 секунд. Наконец, затяжные прыжки имеют большую будущность при высотных и стратосферных полетах.

…Как-то командир посоветовал мне изложить свои соображения о затяжных прыжках, о своем опыте в небольшой книжке. Я принялся за дело и скоро убедился, что писать куда труднее, чем прыгать. Мысль обгоняла перо, и немало бумаги и чернил я извел, прежде чем получилось что-то путное.

В 1937 году первый мой труд о затяжных прыжках был опубликован в авиационном журнале, а потом, как сообщила мне редакция, перепечатан в нескольких зарубежных изданиях.

Однако наибольшее удовлетворение мне принесла работа по созданию учебного пособия для школ и строевых частей Военно-Воздушных Сил, которое вышло дважды — в 1940 и в 1947 годах. Я получил возможность поделиться своим опытом не только с теми людьми, с которыми я вел занятия, но и со многими тысячами других.

А это необходимо было сделать. Ведь прыжок с задержкой раскрытия парашюта, безусловно, дело сложное и трудное, требует от парашютиста незаурядных волевых и физических качеств, самообладания и смелости. Большая скорость падения, необычайность и разнообразие положений тела в воздухе, изменение атмосферного давления при прыжках с больших высот — ко всему этому не так просто приспособиться. Не случайно лишь спустя несколько лет после Великой Отечественной войны парашютисты научились уверенно сохранять устойчивое положение, легко управлять падением при помощи ног и рук, сохранять контроль за линией горизонта, временем, высотой падения. Ни о каких штопорах уже не могло быть и речи. Падение стало только стабильным.

Теперь на соревнованиях уже учитываются не только время затяжки, но и стиль падения, его красота. Родился своеобразный фигурный парашютизм. Во время падения спортсмены выполняют поворот на 360 градусов влево и вправо, «мертвую петлю» или сальто назад и вперед и много других эволюций в воздухе. И уже не в одиночку, а вдвоем, втроем и большим числом парашютистов. Они падают, держа друг друга за руки, сходятся и расходятся в воздухе. Стала практиковаться передача эстафеты одним парашютистом другому. Для этого парашютисту, летящему сверху, требовалось догнать находящегося ниже, приблизиться к нему и передать палочку. А затем снова разойтись на безопасное для раскрытия парашюта расстояние.

Это уже была настоящая воздушная акробатика, своеобразный «высший пилотаж». Ясно, что он требовал большой тренировки, полного знания дела, абсолютной точности, согласованности любого движения каждого участника и всей группы. Зачинателями и лучшими популяризаторами этого вида спорта у нас стали П. Сторчиенко, Д. Жорник и другие известные мастера парашютного спорта.

Вопросами обучения парашютистов долгое время занимались мастера спорта П. М. Антонов и К. В. Лушников, которые разработали специальную методику подготовки спортсменов в прыжках с парашютом на точность приземления и выполнения комплекса фигур во время затяжного прыжка.

Точное, красивое по стилю падение в точно заданное время с выполнением обязательных фигур стало нормой при завоевании спортивных разрядов или звания мастера спорта. Не случайно в большинстве международных соревнований по парашютному спорту именно наши спортсмены выходили победителями, завоевывая по праву звание мировых рекордсменов. Но бывали случаи, когда одерживали победу и зарубежные парашютисты. Так, одно время сильными конкурентами нашим спортсменам были чехословацкие и американские парашютисты. Это естественно. Всюду идет совершенствование мастерства, поиски новых путей развития парашютного спорта. Впрочем, иногда эти поиски весьма далеки от чисто спортивных целей.

Несколько лет тому назад американские парашютисты Род Пэк и Боб Аллен совершали прыжки, которые скорее смахивали на рекламные трюки. На высоте несколько больше четырех тысяч метров Пэк оставил самолет без парашюта, но с надетой подвесной системой. Вслед за ним покинул самолет Аллен, держа в руках парашют для Пэка. Координируя свои действия, они сблизились, и Аллен передал Пэку парашют. Когда тот надел его на себя, они разошлись в воздухе, раскрыли свои парашюты и благополучно приземлились.

Как заявил Пэк после прыжка, трудность такого рода трюка заключается в том, что необходим строгий расчет сближения. Нужно, чтобы второй прыгающий под тяжестью двух парашютов не обогнал во время падения первого. Для устранения разницы в весе Пэк крепил на себе дополнительную тяжесть. Этот трюк они повторили не однажды. И все-таки в последний раз сближения не произошло, и парашютисты погибли.

Нужно ли говорить, что это был очень смелый и технически невероятно сложный прыжок. Он свидетельствует о высоком мастерстве его исполнителей. Но подобные трюки, по сути дела, бесцельны и, приводя к жертвам, подрывают здоровую основу спорта.

Устремления советских спортсменов развивались в ином направлении. Повышался потолок высоты и увеличивалось время падения с нераскрытым парашютом.

Так, 25 сентября 1945 года В. Романюк, оставив самолет на высоте 13 108 метров, падал, не раскрывая парашюта, 167 секунд, пройдя за это время путь в 12 141 метр. Спустя два года Н. Никитин поднял потолок прыжка до 15 383 метров, падая 14620 метров. И наконец, 1 ноября 1962 года был совершен прыжок с задержкой раскрытия поистине с космической высоты. Отделившись от герметической кабины стратостата «Волга» на высоте 25 458 метров, Е. Андреев падал 270 секунд и открыл парашют чуть ниже тысячи метров от земли. В книге «Прыжок от солнца» Г. Гофман так описывает этот рекордный прыжок:

«В 7 часов 44 минуты последовала команда:

— Старт!

И, будто освободившись от тяжести, огромная серебристая дыня — аэростат поплыл в беспредельную голубизну.

Уже два часа двадцать минут длится восхождение на порог космоса. На высоте 25 458 метров Андреев услышал спокойный голос полковника Долгова:

— Приготовиться к прыжку!

На такой высоте человек еще никогда не выходил из герметических кабин летательных аппаратов. Первым покидал „Волгу“ Андреев. Ему предстояло пролететь в свободном падении 24 000 метров. Долгов собирался оставить аэростат последним и, в отличие от Андреева, должен был сразу же воспользоваться парашютом. Евгений разгерметизировал кабину. Кругом пустота. Он увидел через стеклянную перегородку улыбающееся лицо Долгова и приветственно поднял руку.

— Счастливого пути, Женя! — кивнул Долгов.

— До скорой встречи, Петр Иванович!

Услышав команду „пошел!“, Евгений выбрался из теплой кабины и, оттолкнувшись, окунулся во мрак вселенной. Он не почувствовал привычной упругости воздуха. Тело стремительно полетело вниз.

Неимоверно возрастает скорость падения. Но что это? Легкая мутная пелена начинает застилать землю. „Иней на остеклении гермошлема“, — подумал испытатель и, чтобы избежать обледенения стекла, перевернулся на спину.

В беспредельной темноте фиолетового неба дивным шатром раскинулись мерцающие звезды. Миллионами фонариков светится Млечный Путь. Грудой раскаленного металла полыхает, но не греет солнце.

Уже много секунд длится свободное падение. Евгений все еще не ощущает упругости воздуха. Под спиной нет „воздушной подушки“. А скорость все увеличивается. Первые десять тысяч метров испытатель пролетел всего за одну минуту. Это в среднем около ста шестидесяти метров в секунду, или шестисот километров в час. А если учесть ускорение, то к концу этой дистанции скорость свободного падения достигала двухсот метров в секунду, или почти восьмисот километров в час — крейсерская скорость реактивного истребителя. Секундная стрелка побежала по кругу во второй раз. Евгений почувствовал резкое торможение, спина оперлась о плотный воздух. Надрывнее засвистел ветер за скафандром. Скорость падения заметно снизилась. Тело вошло в атмосферу. Теперь можно перевернуться.

Солдат

пережил падение с высоты 15 000 футов и провалился сквозь дом после того, как парашют не сработал

Британский солдат только что пережил, казалось бы, невозможное, пережив падение с высоты 4572 метра (15 000 футов) и врезавшись в землю после того, как его парашют не раскрылся полностью. Жители Виа Сьело, примерно в 322 километрах (200 миль) к северо-западу от Лос-Анджелеса, испытали настоящий шок, когда парашютист врезался в крышу соседнего дома, образовав мультяшную дыру, когда солдат лежал в необитаемом доме.

Пользователи Твиттера поделились изображениями сурового испытания, показывающими последствия.

Солдат чудом не получил серьезных травм и идет на поправку, сообщает Минобороны Evening Standard.

Инцидент произошел 6 июля после того, как солдаты, базирующиеся в Кэмп-Робертс, выполняли групповые тренировки по прыжкам HALO (High Altitude Low Opening). Этот метод развертывания используется для ввода войск и оборудования в часто враждебные условия и включает в себя десантирование с высоты до 12 192 метров (40 000 футов) с раскрытием парашютов только на высоте 914 метров (3000 футов) перед достижением земли.Прыжки HALO идеально подходят для того, чтобы избежать обнаружения и быстро добраться до зон падения, но не оставляют места для ошибок или неисправностей оборудования. В результате эти методы используются только узкоспециализированными подразделениями, в которые из Великобритании входят Специальная воздушная служба (SAS) и Специальная лодочная служба (SBS).

Сообщается, что в этом упражнении десантник падал с более скромной высоты 4572 метра (15 000 футов), когда основной парашют не раскрылся. Оснащенный запасным парашютом, солдат развернул его, чтобы замедлить спуск, но он не смог открыться вовремя, чтобы достичь назначенной зоны сброса.Вместо этого солдат быстро упал и пробил крышу жилого дома, в котором, к счастью, в то время никого не было, где его нашли спасатели. Полицейское управление Атаскадеро подробно описало инцидент в сообщении на Facebook от 7 июля.

Хотя это может показаться невозможным, падение с высоты 15 000 футов мало чем отличается от падения с высоты 1500 футов. В среднем парашютисту требуется всего 12 секунд, чтобы достичь предельной скорости — 200 км/ч — за это время он преодолеет около 1500 футов (450 метров).Отсюда парашютист будет поддерживать постоянную скорость на протяжении всего погружения, прежде чем раскрыть парашют, чтобы замедлить себя перед приземлением. Таким образом, выжить при падении с огромной высоты вполне возможно, особенно когда человека немного замедляет полураскрытый парашют, что, по-видимому, и произошло здесь.

Самое продолжительное свободное падение без парашюта произошло 26 января 1972 года, когда в багажном отделении самолета, летевшего на высоте 33 330 футов, взорвалась бомба, в результате чего самолет разорвался на части, в результате чего Весна Вулович оказалась в ловушке.После падения с высоты 10 160 метров (33 000 футов) фюзеляж коснулся земли под углом, и внутри была обнаружена Весна без сознания. Ученые связывают ее низкое кровяное давление, которое привело к потере сознания и предотвращению разрыва ее сердца при ударе, как причину, по которой Весна пережила падение. В отчетах десантников времен Второй мировой войны также указывается, что солдаты выживали при свободном падении с высоты 6096 метров (20 000 футов), но это, безусловно, редкое явление.

 


  НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ В IFLSCIENCE

Еженедельно получайте самые важные научные новости на свой почтовый ящик!


Британский солдат пережил падение с высоты 15 000 футов после того, как парашют не раскрылся

Британский солдат пережил падение с высоты 15 000 футов после того, как врезался в чью-то крышу, когда его парашют не раскрылся полностью.

Парашютист принимал участие в учениях 6 июля в Калифорнии, когда он выпрыгнул из самолета в упражнении High Altitude Low Opening, известном как Halo.

Ореол используется SAS и SBS для тайных проникновений на враждебную территорию.

Во время учений у солдата возникли проблемы со свободным падением, и он потерял управление, когда парашют не раскрылся в небе над Атаскадеро.

Несмотря на то, что он раскрыл запасной парашют, ему не хватило высоты, чтобы приземлиться в выделенной зоне сброса.

ПОДРОБНЕЕ

Солдат резко спустился к земле и врезался в дом местного жителя примерно в 200 милях к северо-западу от Лос-Анджелеса.

Очевидцы немедленно позвонили в 911, когда увидели развитие событий.

«Я был в шоке. Я такой, что?» Соседка Роуз Мартин рассказала KSBY.

«Итак, я побежал, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и я проверил его, и его глаза были открыты, но я не был уверен, есть ли какие-либо травмы. Я не хотел, чтобы кто-то двигал его.

В черепичной крыше бунгало осталась большая дыра, где солдат провалился через чердак на кухню.

Во время происшествия помещение было пустым.

«По-моему, это настоящее чудо. Я имею в виду, кто так приземлится без парашюта и выживет?», — сказала г-жа Мартин.

Представитель Министерства обороны сообщил Standard: «Произошел инцидент с прыжком с парашютом с участием британского солдата, который тренировался вместе с американскими союзниками в Калифорнии.

«Солдат получил легкие ранения и идет на поправку».

Линда Саллади, мать домовладельца, сказала: «[Он] прошел через крышу, через косы, и в доме не так уж много повреждений.

«Это потрясающе. В основном это потолок, гипсокартон. Он скучал по прилавкам, приборам, всему».

Остальная часть тренировочной группы из соседнего Кэмп-Робертс приземлилась на посадочной площадке, выбранной для выполнения задания.

Как быстро вы падаете, прыгая с парашютом

Скорость, с которой вы падаете, когда прыгаете с парашютом, зависит от нескольких факторов.Конечная скорость объекта — это не заданная скорость, а комбинация того, насколько он велик и тяжел (быстрее) и того, какое сопротивление создает его форма (медленнее).

Самое распространенное число, которое вы, вероятно, услышите в связи с прыжками с парашютом, — это 120 миль в час. Это полезное число, поскольку оно представляет собой среднюю скорость, с которой люди падают, когда «живот к земле» — положение, о котором вы, скорее всего, думаете, когда представляете, как кто-то прыгает с парашютом. «Полет на животе» или «полет на животе» — это то, чему вы учитесь в первую очередь, поскольку это относительно простая и очень устойчивая позиция, которая удерживает вас в правильном положении (с парашютом на спине, направленным в небо).По этим причинам такая же ориентация используется и при прыжках с парашютом в тандеме: ученик находится ниже, а инструктор выше.

   

Дисциплина

То, как вы падаете, также влияет на скорость вашего движения, и парашютисты занимаются различными дисциплинами, которые имеют разную общую скорость: обычно головой вверх и головой вниз. Когда ваше тело находится в вертикальном положении в этих положениях, и вы используете свои конечности для перетаскивания и контроля, средняя скорость выше — обычно около 160 миль в час.

Скоростные парашютисты просто пытаются упасть как можно быстрее. Направив голову на землю и оптимизировав все остальное, они могут достичь гораздо более высоких скоростей. Текущий мировой рекорд составляет 373,6 миль в час — прямо у земли и измеренный по вертикали.

Вингсьюты созданы для уменьшения скорости падения и превращения вас в человеческий летательный аппарат. Современные конструкции очень хороши в полете, но поскольку они не имеют силы и по-прежнему используют гравитацию для создания движения, они все равно считаются падением.Хорошие пилоты в вингсьюте могут достичь аэродинамического качества до четырех футов вперед на каждый потерянный в высоте фут, в результате чего скорость снижения составляет около 40 миль в час, но также и типичная скорость движения вперед 120 миль в час.

Высота над уровнем моря

Важно знать о скорости свободного падения: чем быстрее вы движетесь, тем раньше вам нужно раскрыть парашют. Высота раскрытия чаще всего составляет от 3000 футов до 5000 футов, что дает вам несколько минут полета под куполом, прежде чем вы вернетесь на землю.Свободное падение — лучшая часть прыжков с парашютом, и есть два способа добиться большего — прыгнуть еще раз или прыгнуть с высоты.

Снова и снова: Очень часто хочется большего, как только вы приземляетесь. Если вы только что совершили прыжок с парашютом в тандеме и хотите повторить его снова, мы будем рады принять вас обратно. Другой способ — самому стать парашютистом, присоединиться к нашему сообществу и постоянно получать доступ к небу!

Больше высоты: Чтобы увеличить время свободного падения за один прыжок, нужно просто прыгать с более высокой высоты.Здесь, в Центре парашютного спорта Оклахомы, у нас есть быстрый и мощный самолет, способный предложить вам максимальную высоту 14 000 футов — единственный центр парашютного спорта в регионе, который поднимается на такую ​​высоту каждый день.

Еще больше Высота: В пятницу и субботу вечером мы поднимаемся еще выше. Правила USPA (Ассоциация парашютистов США) требуют дополнительного кислорода для прыжков на высоту более 15 000 футов, что требует некоторых дополнительных усилий для организации, но нам нравится дополнительное время свободного падения, достаточное для того, чтобы это произошло.

Как бы вы ни прыгали с парашютом, это потрясающе, и мы хотим, чтобы как можно больше людей испытали это на себе.Присоединяйтесь к нам в качестве центра прыжков с парашютом в Оклахоме, где у нас есть все, чтобы помочь вам впервые испытать свободное падение или направить вас на путь получения собственной лицензии.

История прыжков с парашютом | Seven Hills Skydivers of Madison, WI

Краткая история прыжков с парашютом

Парашют Фауста Парашютный спорт или прыжки с парашютом имеют интересную историю, которая может занять целый том, но в этой статье мы попытаемся дать краткий обзор этой истории. Большинство людей считают прыжки с парашютом продуктом двадцатого века, но на самом деле его история уходит далеко в прошлое.Парашют — это устройство, используемое для замедления движения объекта в атмосфере за счет создания сопротивления. Парашюты обычно используются для замедления спуска человека или объекта на Землю или другое [небесное тело](https://en.wikipedia.org/wiki/Celestial_body) в [атмосфере](https://en.wikipedia. org/wiki/Небесное_тело_атмосфера). [Тормозные парашюты] (https://en.wikipedia.org/wiki/Drogue_parachute) также иногда используются для облегчения горизонтального замедления транспортного средства ([самолета с неподвижным крылом] (https://en.wikipedia.org/wiki/Fixed-wing_aircraft), или [драг-рейсер](https://en.wikipedia.org/wiki/Drag_racing)), или для обеспечения устойчивости (тандемное свободное падение или [космический шаттл]( https://en.wikipedia.org/wiki/Space_shuttle) после приземления). Слово «парашют» происходит от французского слова с латинским корнем: «пара», что означает «против» или «встречный» на латыни, и «парашют», французское слово для «падения». Поэтому «парашют» на самом деле означает «против падения». Многие современные парашюты классифицируются как полужесткие крылья, которые достаточно маневренны и могут облегчить контролируемый спуск, аналогичный спуску планера.Но парашюты старого типа были не более чем тканью и палками. За прошедшие годы конструкция значительно изменилась: от грубо вырезанных форм до аэродинамических таранных парашютов. Когда-то парашюты были сделаны из шелка, но теперь они почти всегда изготавливаются из более прочной тканой нейлоновой ткани, иногда покрытой силиконом для улучшения характеристик и стабильности с течением времени.

Когда появились квадратные парашюты (также называемые набегающими), производители переключились на материалы с низким растяжением, такие как дакрон, или материалы с нулевым растяжением, такие как Spectra, кевлар, вектран и высокомодульные арамиды.

В IX веке смельчак-араб-мусульманин по имени Армен Фирман прыгнул с башни в Кордове, используя свободный плащ с деревянными распорками, чтобы остановить падение, получив лишь незначительные травмы.

Китайцы пытались прыгнуть с парашютом в 10 веке, за тысячу лет до нас. Самолетов, конечно, не было, поэтому китайцы занимались тем, что мы сегодня назвали бы базовым погружением; то есть они спрыгивали с выступов или других образований, используя жесткие зонтики, которые позволяли им плавать с высоты на землю.

Парашют да ВивчиКонический парашют впервые появляется в 1470-х годах в анонимной итальянской рукописи, немного предшествующей проектам конических парашютов [Леонардо да Винчи](https://en.wikipedia.org/wiki/Leonardo_da_Vinci). Он был задуман как спасательное средство, позволяющее людям прыгать с горящих зданий, но нет никаких доказательств того, что оно когда-либо использовалось. Леонардо да Винчи нарисовал парашют, когда жил в Милане примерно в 1480–1483 годах: купол в форме пирамиды, открытый квадратной деревянной рамой.

Первое успешное испытание парашюта было проведено в 1617 году в Венеции далматинским изобретателем Фаустом Вранчичем или Веранцио, которого он назвал Homo Volans (Летающий человек). Он вошел в историю как первый человек, использовавший замедлитель максимального сопротивления, более известный как парашют. Фауст изобрел устройство? Нет; Фауст создал свой парашют по рисунку да Винчи.

Современный парашют был изобретен в 1783 году Луи-Себастьяном Ленорманом во Франции. Ленорман также набросала его заранее.Два года спустя Жан-Пьер Бланшар продемонстрировал это как средство безопасной высадки с воздушного шара. Хотя первые демонстрации Бланшара с парашютом проводились с собакой в ​​качестве пассажира, позже у него была возможность испытать это на себе в 1793 году, когда его воздушный шар лопнул, и он использовал парашют, чтобы сбежать.

Дальнейшее развитие парашюта было направлено на то, чтобы сделать его более компактным. В то время как первые парашюты были сделаны из льна, натянутого на деревянный каркас, в конце 1790-х годов Бланшар начал делать парашюты из сложенного шелка, используя преимущества прочности и легкости шелка.В 1797 году Андре-Жак Гарнерен совершил первый прыжок с таким парашютом. Гарнерен также изобрел вентилируемый парашют, который улучшил устойчивость при падении.

В конце 19 века бесстрашная женщина Кэти Паулюс прославилась в Германии своими прыжками с парашютом и теперь известна этими подвигами и продемонстрированным мастерством.

В 1885 году в Сан-Франциско Томас Скотт Болдуин стал первым человеком в Соединенных Штатах, спустившимся с воздушного шара на парашюте.

В 1911 году Грант Мортон совершил первый прыжок с парашютом с самолета на Wright Model B в Венис-Бич, Калифорния.Пилотом самолета был Фил Пармали. Парашют Мортона был «выбрасываемым», тогда как он держал парашют в руках, когда покидал самолет. В том же 1911 году Глеб Котельников изобрел первый ранцевый парашют, который позже популяризировали Пол Леттерман и Кэтхен Паулюс.

1 марта 1912 года капитан армии США Альберт Берри совершил первый прыжок с парашютом с движущегося самолета над Миссури, используя парашютный парашют. Это стиль парашюта, который стал общепринятым, когда настоящий парашют хранится или размещается в кожухе на теле прыгуна.Штефан Банич из Словакии изобрел первый активно используемый парашют, запатентовав его в 1913 году. 21 июня 1913 года Джорджия «Крошка» Бродвик стала первой женщиной, прыгнувшей с парашютом с движущегося самолета над Лос-Анджелесом и нырнувшей в свободном падении (в 1914 году ).

Военный парашютный спорт

Военный парашютПервым военным парашютом были артиллерийские корректировщики на привязных аэростатах во время Первой мировой войны. Это были заманчивые цели для вражеских истребителей, хотя их было трудно уничтожить из-за мощной противовоздушной обороны.Поскольку от них было трудно убежать и они были опасны при возгорании из-за наполнения их водородом, наблюдатели покидали их и спускались на парашютах, как только были замечены вражеские самолеты. Затем наземная команда попытается как можно быстрее извлечь и сдуть воздушный шар. Однако экипажам самолетов союзников было запрещено носить собственные парашюты. Считалось, что это поощряет недостаток нервов в действии. Кроме того, ранние парашюты были очень тяжелыми, и истребителям не хватало характеристик, чтобы нести дополнительную нагрузку на протяжении большей части Первой мировой войны.В результате у пилота оставалось только врезаться в землю, прыгнуть с высоты в несколько тысяч футов или покончить жизнь самоубийством с помощью стандартного револьвера (хотя последние два случая обычно практиковались только теми, кто не хотел умирать). путем сжигания). В Великобритании [Эверард Калтроп] (https://en.wikipedia.org/wiki/Everard_Calthrop), инженер-железнодорожник и заводчик арабских лошадей, изобрел и продал через свою компанию Aerial Patents Company «Британский парашют». Немецкая воздушная служба в 1918 году стала первой в мире, которая представила стандартный парашют, и единственной в то время.Несмотря на то, что Германия выдала своим пилотам парашюты, им пришлось столкнуться со многими неудачами. В результате многие пилоты погибли при их использовании, в том числе такие асы, как оберлейтенант Эрих Ловенхардт (который упал с 12 000 футов (3700 м) после того, как его случайно протаранил дружественный) и Фриц Руми (он испытал его в 1917 году, только для того, чтобы он провал с высоты чуть более 3000 футов).

Первоначально были опробованы привязные парашюты, но они вызывали проблемы при вращении самолета. В 1919 году Лесли Ирвин изобрел и успешно испытал парашют, который пилот мог раскрыть, покидая самолет.Он стал первым человеком, совершившим преднамеренный прыжок с парашютом в свободном падении с самолета.

В ранней брошюре компании Irvin Air Chute Company Уильям О’Коннор упоминается 24 августа 1920 года в Маккук Филд недалеко от Дейтона, штат Огайо, как первый человек, спасенный с помощью парашюта Irvin. Еще один спасительный прыжок был совершен на Маккук-Филд летчиком-испытателем лейтенантом Гарольдом Х. Харрисом 20 октября 1922 года. Вскоре после прыжка Харриса два репортера дейтонской газеты предложили создать Caterpillar Club для успешных прыжков с парашютом с самолета-инвалида.Начиная с Италии в 1927 году, несколько стран экспериментировали с использованием парашютов для сброса солдат в тыл врага, а ко Второй мировой войне были обучены крупные воздушно-десантные силы, которые использовались для внезапных атак. Экипаж самолета также регулярно оснащался парашютами на случай чрезвычайных ситуаций.

Современный парашютный спорт

Современный парашютный полет Прыжки с парашютом не назывались прыжками с парашютом до середины 1950-х годов, когда Рэймонд Янг придумал это выражение. До этого это называлось прыжками с парашютом и в основном использовалось военными для высадки войск во внутренних районах или для пилотов, чтобы при необходимости выпрыгивать из своих самолетов.Теперь это стало стандартом для пилотов небольших самолетов. Когда Первая мировая война закончилась, прыжки с парашютом стали видом спорта, который мы сейчас называем прыжками с парашютом. После Второй мировой войны эта форма все больше и больше становилась хобби, а не военным маневром. Солдаты теперь были обучены прыжкам с парашютом и так наслаждались острыми ощущениями, что продолжали прыгать ради удовольствия. Из этого были сформированы команды и соревнования. К 1957 году начали появляться первые коммерческие школы прыжков с парашютом, а Национальная организация Parachute Riggers-Jumpers, Inc., основанная в 1930-х годах, стала Американским клубом парашютистов.PCA переименовала себя в Парашютную ассоциацию США (USPA) в 1967 году. Parachutes Incorporated была основана Лью Сэнборном и Жаком Истелем в 1957 году. Они начали преподавать первый армейский курс свободного падения. К маю 1959 года они открыли первую коммерческую зону сброса в США в Оранже, Массачусетс. Стали появляться школы прыжков с парашютом, и теперь это признанный экстремальный вид спорта, которым наслаждаются многие.

Воспоминания американского десантника о дне «Д» и падении Третьего рейха: Дэвид Кеньон Вебстер, Стивен Э.Эмброуз: 9780440240907: Amazon.com: Books

Это был конец мая 1944 года. Мы пробыли в Англии восемь месяцев, пока другие сражались, и вот пришло наше время. Последний осмотр, последний взмах руки; очистите казармы и полицию области. Каждый мужчина получает новый комбинезон и оранжевую дымовую шашку. Выезжаем в полдень.

Хорошо, поехали. Садитесь в автобусы и попрощайтесь с деревней Олдборн, с ее зелеными холмами, замшелыми амбарами и соломенными домами, с белыми пабами, коричневым коровьим прудом, старой серой церковью.Знак V, взмах руки, дружелюбная улыбка двух пекарей, Барни, Ма и калеки, которая тащит детскую тележку, собирая банки для сдачи металлолома. Нет больше Лондона, нет больше мягкого и горького, нет больше проблем с полем или прыжков с игровой площадки.

Нам было жарко и тесно по дороге на юг, но мы не забыли о красоте вокруг нас, красоте, которая стала еще более прекрасной от осознания того, что многие из нас никогда больше ее не увидят. Нагруженные снаряжением и боеприпасами и ужасно вспотевшие в шерстяной зимней форме, мы проехали под высокими зелеными деревьями к югу от лагеря, мимо Виттендича и заднего холма в Рамсбери, мимо уютной чайной в Чилтон-Фолиате, мимо заливного луга и болота, на розовом, елизаветинском великолепии особняка Литтлкот, дома легендарных диких Дарреллов, а совсем недавно и нашего командира полка, полковника Роберта Ф.Раковина.

Мы пересекли реку Кеннет по арочному каменному мосту, сделали крутой левый поворот на перекрестке Фроксфилд-Литтлкот и покатили через Хангерфорд к станции Грейт-Вестерн-Рейлроуд на окраине, где, должно быть, прождали несколько часов. По крайней мере, казалось, что прошло несколько часов, потому что солнце было таким жарким, наше снаряжение было таким тесным, наша одежда была такой безвоздушной и зудящей. Постепенно разговор стих, и все больше и больше мужчин ложились на свои сумки и засыпали. Напряжение сменилось скукой.

То, что мы отправляемся на вторжение в Европу, должно было быть секретом, но тайну было трудно скрыть от прохожих.Наши свежие патронташи, новые подсумки для боеприпасов и полные мюзетные сумки; маскировочная сетка на шлемах; связки оранжевой ткани и идентификационные таблички, которые носил почти каждый мужчина; траншейные ножи, пришитые к нашим ботинкам; напряженная, взволнованная манера разговора.

Я, однако, все еще был настроен скептически, так как я предполагал, что наш последний шаг будет по крайней мере так же хорошо замаскирован, как и наше прибытие в Олдборн. Было бы правильно, правильно и традиционно, подумал я, исчезнуть из Олдборна холодной темной ночью в запечатанном конвое.После всего, что нам рассказали о безопасности, казалось глупым выселять нас так открыто на день «Д» в жаркий полдень. Я посмотрел на оранжевую ткань и оранжевые дымовые шашки и громко провозгласил: «Черт, это просто еще один чертов маневр. На этот раз мы — оранжевая команда».

Наш поезд скользнул внутрь и остановился. Мы залезли на борт, по двенадцать человек в каждом отсеке, рассчитанном на шесть штатских, лишнее снаряжение бросили на пол, а пулеметы и минометы положили в багажные полки над головой, а сумки с ружьями – под сиденья.Широкие кожаные оконные ремни опустились, а с ними и окна, и вскоре все спокойно уселись со своими мыслями, воспоминаниями и предчувствиями, чтобы немного отдохнуть и насладиться поездкой.

Быстро и плавно мы ехали, проносясь сквозь зеленый пейзаж в нашей запечатанной трубе, словно пытаясь наверстать упущенное. Мы мчались на юг и запад, через карманные деревни и маленькие городки, о которых мы никогда раньше не слышали. Через Пьюси и Уэстбери, Брутона и Каса Кори, Йовила и Аксминстера.Через туннели и через реки, которые на нашей земле были бы ручьями и ручьями (Эйвон, Уайли, Стаур, Фром, Топор). По мере того как мы спали все больше и больше, мы подошли ближе к Ла-Маншу и увидели множество заросших дотов 1940 года, их провисшую колючую проволоку обтянули дикими лианами.

«Твит, твит!» наш двигатель пронзительно визжал, когда мы мчались по станциям без остановки. «День Д звонит, — ответили колеса, — звонит День Д, звонит День Д, звонит День Д».

Мы дремали или тихонько разговаривали, курили или смотрели в окна, открывали свой К-пайк и ели его.Холмы стали больше и зеленее, на их вершинах появились огромные тенистые полосы деревьев, а поезд увеличил скорость. Пронзительно свистя в туннелях, из которых в открытые окна дула на нас сажа, она несла нас, как приливная волна, к темному берегу битвы, к которой мы так долго готовились. Снова и снова: «День Д звонит, День Д звонит, День Д звонит».

В сумерки мы доехали до деревенской пересадочной станции и остановились. Мужчины вышли из передних машин, ругаясь и стуча своим снаряжением, и вскоре офицер крикнул в наше окно: «Все на улицу!»

Мы распутали нашу сбрую, запутались в ней и вывалились на платформу, протирая глаза от внезапного яркого света. honiton, гласила вывеска.

Мы огляделись и увидели маленькую коричневую деревушку, неровно спускавшуюся по крутым булыжным улочкам. Ни одного мирного человека не было видно, настолько пустынно, что напомнило мне Лас-Вегас в девять утра

Пулеметы и минометы на плечах, мы побрели по крутому склону, свернули за угол, влезли на колонну грузовиков, ожидающих нас с открытыми задними бортами и работающими двигателями, и медленно выехали из города.

«Куда мы идем?» — спросил кто-то нашего водителя.

«На этот аэродром в пяти милях отсюда.»

«О…»

Вот и все.

Длинная коричневая колонна змеилась, скулила и скрипела в гору, сухо переключая передачи, по узкой пыльной дороге. Мы поднимались все выше и выше, пока, наконец, не достигли самого верхнего плато, искусственного холма для взлетно-посадочных полос. Мы остановились на проселочной дороге, окаймленной толстыми живыми изгородями, усыпанными жимолостью.

Я выглянул через заднюю дверь и увидел фахверковый коттедж по дороге и ряд зеленых пирамидальных палаток по другую сторону северной изгороди и внезапно узнал это место.Мы ночевали здесь перед последним ночным прыжком несколько недель назад. Тогда это был просто бивачный район, и очень хороший, но не более того. Теперь это была зона сборов.

Артисты и корреспонденты в дедлайне могут говорить о напряжении все, что хотят, но они не узнают о напряжении, если окунуть его в ведро с водой и ударить им им по лицу — если только они не провели пять дней в сортировке область, ожидающая начала вторжения в Европу.

Единственным сравнимым ощущением могут быть те последние пять дней в доме смерти, когда все тихие и внимательные, и вас хорошо кормят, и позволяют вам спать допоздна, и писать письма, и оказывать вам небольшие услуги и утешения.К вам приходит капеллан, надзиратель произносит речь, и, может быть, вы пишете письмо своей матери.

Если у вас есть мать и она все еще заботится.

Или ты пишешь своей девушке, которая, наверное, уже закрутила отношения с кем-то другим, как это было у нас.

Наконец-то больше нечего делать. Вы едите свой последний прием пищи, одеваетесь и идете по коридору к большой вспышке. Ты уходишь из мира тем же, чем пришел: в окружении людей и в полном одиночестве.

Так было на сборной.

Наши включали в себя как взлетно-посадочные полосы, с которых должны были взлетать С-47 и планеры, так и палаточные городки, разбитые на их окраинах для размещения ожидающих парашютистов и планеристов. Войска были собраны здесь для большего контроля, абсолютной секретности и более подробного обучения стоящим перед ними задачам. Они были проинструктированы и выданы карты и любое специальное снаряжение или боеприпасы, необходимые для завершения их гардероба.Они загрузили днища и дверные проемы С-47 парапаками с патронташами, минометными снарядами и пулеметными боеприпасами, пайками К и Д, медикаментами и 75-мм ранцевыми гаубицами. Джипы, прицепы и полностью собранные 105-е были привязаны к британским планерам Horsa и американским планерам CG4A. Никто не посещал другие компании, никто не уезжал из района на худой конец. Мы гуляли в тени живых изгородей и развлекались без Красного Креста или У.С.О.

Поскольку ШАЭФ, или что-то столь же академическое и олимпийское, опасался последствий того, что немецкие самолеты наблюдения заметят новые тропы, протоптанные через луга к траншеям, нам было приказано следовать U-образной изгороди к уборной, вместо того, чтобы прорезать прямо через.S.H.A.E.F. никогда не объяснял, как люфтваффе могли пропустить сотни самолетов, планеров и десятков палаток и все же найти нитевидный индейский след в траве длиной в фут. Но затем S.H.A.E.F. никогда не объяснял много вещей.

Грузовики уехали, оставив нас в мирной тишине деревенских сумерек. Солнце меркло, ласточки летели домой, а мы все стояли, горячие, усталые, закопченные и угрюмые. Наши передозировки чесались. Мы были мутными от дремоты в поезде и пыльными от поездки на грузовике.Застежки на наших мюзетных сумках впились в наши ключицы. Покончим с этим, покончим с этим! наше терпение плакало. Мы торопились и ждали два долгих года. Теперь поехали!

«Кофе уже готов?» кто-то крикнул громким голосом справа от нас. В переулке возле бревенчатого дома шептала кукушка, а за северной изгородью слышался стук кастрюль. Его крылья и фюзеляж были отмечены широкими белыми опознавательными полосами, огромный коричневый С-47 прошуршал над нами, опустив закрылки, и скользнул к посадке, скрывшись из виду в нескольких сотнях ярдов от нас.

Наш капитан, скрывшийся в проеме в живой изгороди, снова вынырнул и встал на насыпь в проеме. «На ноги, штабная рота!» он крикнул. «Поехали!»

Ситуация с едой была невероятной. Не успели мы расслабиться на наших раскладушках в отрядных палатках, таких тесных и жарких, как Нью-Йорк в августе, как пронзительный крик «Чау!» вывел нас на дорогу звоном посуды. Дружелюбные, услужливые КП авиакорпуса загрузили наши жестяные тарелки, как мусорные шаланды.Это был прекрасный груз: белый хлеб (наше первое путешествие за границу), большие куски тающего масла, мармелад из открытого бочонка, кишащего желтыми жилетами, рисовый пудинг со сливками, кофе, который только можно выпить.

«Секунды? Конечно, помоги себе, приятель.»

«Ты шутишь?»

«Нет, нет, мы получили приказ дать вам, ребята, все, что вы хотите.»

Наступило тысячелетие.

Пока мы курили, болтали и думали о третях в приглушенной сонливой тишине после этого, C.В. сунул голову в полы палатки и прокричал что-то о кино через пятнадцать минут.

Слух, сказали мы. Белый хлеб и кино в один день? Невозможный.

Но это была зона сбора, где всю работу выполняли инженеры авиакорпуса, и для десантников ничего не было слишком хорошо, так что это были фильмы.

Они проходили в базовом театре возле взлетно-посадочных полос в полумиле от них, в присутствии всего полка. Атмосфера была больше похожа на круиз на Бермудские острова или выпускной вечер в старшей школе, чем на прелюдию к «Вторжению».Друзья кричали друзьям в других ротах и ​​батальонах; офицеры посещали туда и обратно; Полковник Синк благодушно стоял впереди, как директор школы, улыбаясь своим мальчикам или людям, как он нас называл.

Фильм начался с готического названия, ярко украшенного гигантской свастикой. Это было громко прошипело. Камера перевела фокус на командира батальона под свастикой, который обращался к своим людям в неистовой, по-гитлеровски манере с платформы в ангаре. На нем был шлем парашютиста без оправы и длинная пятнистая спортивная куртка.Его штаны были идеально заправлены поверх ботинок. Звуковая дорожка, которая была на немецком языке, донесла до нас его гортанный бред. Мы шипели снова и снова.

Когда его речь закончилась, его люди вскочили на ноги, подняли вверх правую руку и закричали: «Хайль Гитлер!» Потом они развернулись и побежали к самолетам.

Их задача, как объяснил рассказчик по-английски, состояла в том, чтобы захватить и удерживать мост в Мурдыке, Голландия, пока танковая дивизия СС не прорвется и не освободит их.Мы внимательно следили за их продвижением, ибо картина, как и все, что касалось иностранных десантников, была завораживающей.

Немцы поправили парашюты и загрузились в свои рифленые Ю-187, которые напоминали старые тримоторы Форда. Перелезая через дверь, они махали оператору и бравадо улыбались, но никого не обманывали. Они испугались. Мы могли видеть страх в их глазах.

Мы видели это и в их лицах, когда они встали и переспали, и во рту десантника, когда он высунулся из двери и проверил местность внизу на наличие ориентиров.

Внезапно он подтолкнул второго человека и указал вниз. «Вот оно! Вот оно!» он, кажется, сказал.

Широкая река и длинный черный мост медленно двигались далеко внизу.

Немцы начали прыгать, когда самолет был на другом берегу реки. Прыжки, я сказал? Они нырнули, раскинув руки, и поплыли, как ныряльщики с высокой доски. Мы покатились со смеху. Это было нелепое зрелище.

На земле они были менее забавными. Когда парашюты стали такими мягкими, белыми и красивыми, немцы вступили в бой.Они сорвали с себя упряжь и быстро побежали по ровным лугам к деревне у моста. Это были решительные люди, которые несли свои пистолеты-пулеметы и автоматы так, как будто полностью собирались их использовать. Прыгая в ямы и канавы, бешено бегая от дерева к дереву и от дома к дому, они показали прекрасное знание теории войны и ее практического применения.

Вскоре немцы очистили деревню, взорвали доты на подступах к мосту и взяли в плен несколько робких, явно отрепетированных голландских солдат в средневековых черных касках.Затем они окопались.

Голландцы контратаковали. Минометы рвались по домам и вокруг нор немцев и грохотали по мосту, но оккупанты держались. Наконец эсэсовцы прогрохотали через реку на черных танках. Десантники дико выскочили из своих нор и обняли их, и картина закончилась. Он закончился так же, как и начался: со свастики.

Мы думали об этих здоровенных немецких десантниках в долгой тишине перед тем, как снова зажглись огни, и задавались вопросом, будут ли они ждать нас, куда бы мы ни направлялись.Почувствовав наше подавленное настроение, полковник Синк встал и произнес короткую речь, которую я воспроизведу, насколько смогу.

— Мужики, — сказал он, вытирая лицо рукой, — мы показали вам эту картинку, потому что хотели, чтобы вы увидели, как сражаются немцы. — Вы внимательно за ними наблюдали? Вы видели, как быстро они двигались? Как они использовали каждую часть доступного укрытия и маскировки? Помните об этом, когда идете в бой.

Акробатика свободного падения для снижения нагрузки на шею во время шока раскрытия парашюта: оценка вмешательства (ACROPOSE)

Введение

С момента проведения первого чемпионата мира в 1951 году парашютный спорт значительно вырос и диверсифицировался.Не считая тандемных пассажиров, 200 000 парашютистов в 40 странах совершают более пяти миллионов прыжков с парашютом ежегодно.1 С годами безопасность и оборудование улучшились, а навыки и соревнования развились.2 Однако приезжий старожил заметит, что один знакомый звук остается: грохот раскрывающихся парашютов в небе, реверанс жестоких сил, которым подвергаются парашютисты, когда их спортивное снаряжение замедляет их скорость от >200 до <30 км/ч в течение нескольких секунд.Зарегистрированная частота серьезных травм, вызванных шоком при раскрытии парашюта (ПОС), к счастью, невелика,3 но неподтвержденная информация и статьи, опубликованные в журналах по прыжкам с парашютом, а также тематические исследования, найденные в медицинской литературе, предполагают, что повторное воздействие ПОС является важным фактором. проблемы со здоровьем у этой популяции спортсменов, препятствующие их занятиям спортом.4,5 Среди шведских парашютистов распространенность боли в шее в течение 1 года, по самооценке, составляет 45%, а распространенность боли в шее в течение 1 года, связанная с POS, составляет 25%. .6 Общая оценка населения составляет, для сравнения, 37%.7 Большое количество прыжков с парашютом за последние 12  месяцев и высокая нагрузка на крыло (отношение общего подвешенного веса к площади платформы крыла) были показаны как факторы риска для боль в шее в шведском опросе парашютистов, что позволяет предположить, что очень активные парашютисты, использующие небольшие основные парашюты, подвергаются риску.

Предыдущие исследования воздействия POS на человека немногочисленны. Физика POS с набегающим потоком была исследована с использованием тензодатчиков, встроенных в свободные концы стандартных парашютов с набегающим потоком, и показала жесткие и субъективно болезненные величины замедления POS, достигающие 9–12-кратного ускорения свободного падения Земли (безразмерное отношение обычно обозначается G).8 На основании этих эмпирических данных было подсчитано, что максимальное замедление, испытываемое парашютистами во время раскрытия парашюта, пропорционально квадрату их скорости до спуска рифленого устройства «слайдер». Взаимосвязь между размером парашюта и толчком при раскрытии сложна и связана с тем, происходит ли нормальное раскрытие парашюта или происходит ненормальное «мгновенное раскрытие», например, из-за преждевременного отпускания стропы. В последнем случае (что может привести к травме при раскрытии парашюта, требующей неотложной медицинской помощи), парашютист испытывает более сильное замедление с большим парашютом, тогда как при нормальном раскрытии меньшие напорные парашюты современных моделей часто раскрываются. «жестче», чем большие.Это может быть, по крайней мере частично, объяснением вышеупомянутого эпидемиологического вывода о том, что высокая нагрузка на крылья является фактором риска боли в шее. Поскольку количество испытанных аномально жестких открытий разумно должно увеличиваться с количеством прыжков с парашютом, можно предположить, является ли это повторяющимся воздействием «нормальных» открытий (то, что считается акселерометрически «нормальным» в этой популяции, вероятно, было бы неприемлемо для людей в прыжках с парашютом). другие сферы общества, например, гигиена труда) или накопление трудных открытий, или сочетание того и другого, что может объяснить установленную связь между многими прыжками с парашютом и болью в шее.Летчики-истребители, еще одна группа людей, подверженная ускорению, испытывали боль в шее после воздействия 4G, и было показано, что неожиданное замедление 2G вызывает повреждение мягких тканей шеи у летчиков-истребителей.9,10

Данные наблюдений нашей группы (рукопись представлена) предполагают, что POS состоит из двух биомеханически разных фаз. Первая фаза включает в себя первоначальный сильный рывок в дорсально-вентральном направлении, то есть «внезапное отталкивание назад», обозначаемое отрицательным значением Gx в стандартной системе координат линейного движения,11 когда начальное замедление переводит парашютиста из лежачего положения живота в положение тела в вертикальном положении.Следующая, вертикальная фаза содержит максимальное поддерживаемое замедление, то есть «тянет вверх, резко», а именно положительную Gz. Во время первой фазы плечо момента от соединения свободных концов к снаряжению в плечах по отношению к центру массы головы длинное и, вероятно, создает высокий крутящий момент в грифе. Наши данные наблюдений показывают, что активность мышц шеи во время POS высокая, даже сверхмаксимальная для некоторых групп мышц, и что упреждающий двигательный контроль может быть стратегией среди опытных парашютистов для защиты шеи во время POS.12 Упреждающая мышечная активность оказалась несколько изменчивой, возможно, связанной с изменениями в последовательности раскрытия парашюта. Исходя из этих биомеханических результатов, невозможно исключить причинно-следственную связь с болью в шее. Поэтому, учитывая общую цель снижения распространенности болей в шее среди парашютистов, представляется, что желательным следующим шагом в нашей трансляционной исследовательской программе будет оценка стратегии вмешательства, которая может служить кандидатом для широкомасштабного внедрения в популяцию.13

Хэддон предположил, что физические опасности для людей могут быть концептуализированы как связанные с технологическими, экологическими или человеческими факторами. спортивное мастерство и техника. В идеале профилактические стратегии должны быть экономичными по времени/ресурсам, специфичными для спорта, предотвращать как острые, так и стрессовые травмы и разрабатываться с расчетом на возможное широкомасштабное внедрение в будущем.15 В прыжках с парашютом на протяжении многих лет был предложен ряд спортивных приемов для предотвращения проблем со здоровьем, связанных с POS. Похоже, что они основаны на субъективном, личном опыте и передавались от парашютиста к парашютисту, в статьях в журналах по парашютизму и на веб-сайтах. расположите голову человека высоко непосредственно перед раскрытием основного парашюта. Вышеупомянутые физические данные подтверждают уменьшение скорости свободного падения, и наблюдения, сделанные нашей группой, отмечающие относительно длинное плечо момента от соединения свободных концов с буровой установкой в ​​плечах по сравнению с центром массы головы во время первого «рывка». -фаза’ POS, может способствовать высокому общему положению тела в начале POS.

Это исследование направлено на оценку использования акробатики свободного падения для снижения биомеханической нагрузки на шею парашютистов во время раскрытия парашюта. Акробатическое вмешательство состоит из двух отдельных элементов: снижения воздушной скорости раскрытия парашюта и высоко расположенной головы человека непосредственно перед раскрытием основного парашюта.

. Методы и анализ. два последовательных прыжка с парашютом в один и тот же день, как показано на рисунке 1, на основе блок-схемы CONSORT.17 Повторный внутригрупповой дисперсионный анализ будет использоваться для количественной оценки влияния начальной Gx-нагрузки и крутящего момента головы в отношении нижней части шеи. Кроме того, регрессия будет использоваться для проверки взаимосвязей между тем, насколько хорошо будет выполнен каждый элемент вмешательства (снижение воздушной скорости и снижение на высоте головы плеча момента от комплекса головы к нижней части шеи) по тем же самым переменным, то есть начальная Gx-нагрузка и крутящий момент, относящиеся к нижней части шеи. Основано на предполагаемом размере эффекта 30% в реальном мире и желаемом 0.9 уровень мощности, расчеты размера выборки предполагают, что 16 участников достаточно для параметрического анализа. Чтобы учесть потери данных из-за ожидаемых технических трудностей, размер выборки будет увеличен до 20 участников.

Рисунок 1

Диаграмма, иллюстрирующая базовый дизайн интервенционного исследования Акробатика свободного падения для снижения нагрузки на шею во время шока при раскрытии парашюта: оценка вмешательства (ACROPOSE, регистрационный номер базы данных ClinicalTrials.gov NCT02625896). В исследовании будет использоваться схема перекрестных внутрисубъектных повторных измерений с рандомизированным порядком выполнения либо «интервенционного прыжка», либо обычного «контрольного прыжка» в первом из двух последовательных прыжков с парашютом в один и тот же день; n=x обозначает неизвестное до исследования количество лиц.

Итоговые показатели

Итоговыми показателями будут величины разнонаправленных ускорений/замедлений при раскрытии набегающего парашюта, выраженные в терминах, кратных ускорению силы тяжести Земли g с использованием безразмерного отношения G. начальное замедление Gx, но будут проанализированы и все другие направления, а также величины разнонаправленных рывков (скорости изменения ускорений), выраженные в G в секунду.Будут рассчитаны потенциальные снижения крутящего момента для оси движения нижней части шеи и записаны субъективные описания раскрытия парашюта участниками исследования.

Исследуемая группа

Исследуемая группа будет состоять из опытных парашютистов обоего пола в возрасте от 18 до 60  лет, имеющих высшую парашютную сертификацию (уровень D) Шведской парашютной ассоциации. Критериями исключения будут: продолжающиеся проблемы с шеей, беременность, нежелание следовать правилам безопасности исследования, известная аллергия на пластырь и участие в другом параллельном биомедицинском исследовании.Их демографические и биографические данные будут получены с использованием веб-анкеты для парашютистов.18 Участники теста будут набираться через электронные форумы, включая списки адресов электронной почты, для опытных парашютистов. Участники испытаний будут использовать собственные спортивные парашютные системы, упакованные и обслуживаемые самостоятельно. Обоснование этого состоит в том, чтобы поддерживать типичные и комфортные условия для каждого субъекта, тогда как незнакомая система может вносить нежелательные психомоторные помехи, а также поддерживать высокую степень внешней достоверности (по сравнению с использованием только одного типа стандартизированного парашюта).

Контрольно-измерительные приборы

Подробное описание планируемых измерительных приборов опубликовано отдельно.19 Комплект оборудования в целом одобрен для использования в воздухе Национальным офицером безопасности Шведской ассоциации парашютистов. Несколько трехосных акселерометров используются для измерения замедлений и рывков, а видеосъемка — для записи сложных движений, включая раскрытие парашюта и движение головы. Данные о высоте и скорости падения будут собираться с помощью барометрической и глобальной системы позиционирования (GPS) с использованием самых современных устройств для прыжков с парашютом.

Вмешательство

И прыжок с вмешательством, и контрольный прыжок будут совершаться с высоты 4000  м над средним уровнем моря (AMSL). В целях безопасности высота раскрытия основного парашюта будет немного увеличена; участнику предлагается раскрыть основной парашют не ниже 1200 м над уровнем моря. Посадки на высокой скорости будут запрещены. В интервенционном прыжке испытуемый выполняет снижение скорости свободного падения перед раскрытием основного парашюта, за которым следует высоко поднятая голова перед раскрытием основного парашюта.Детали маневров будут даны испытуемому в письменной инструкции. Обзорное описание маневров на языке авиационного неспециалиста доступно на веб-сайте Национальной медицинской библиотеки США ClinicalTrials.gov (NCT02625896 ACROPOSE).20 Статические лабораторные антропометрические оценки автора в различных положениях раскрытия парашюта были выполнены в попытке определить теоретические влияние на крутящий момент в шее. Эти предварительные исследования с одним испытуемым предполагают, что, если не происходит сгибание головы вперед, то есть пока нос остается несколько высоко поднятым, голова тела поднимается вверх под углом примерно 135° к относительному направлению ветра, т.е. , наклоненный примерно на 45 ° вверх от плоскости живота к плоскости относительного ветра, теоретически может уменьшить плечо рычага голова-шея (от центра масс головы до торакоцервикального соединения) примерно на 30%.Исходя из соотношения между максимальным замедлением POS и скоростью перед спуском на парашютном ползунке8, были проведены расчеты в попытке определить теоретические эффекты снижения скорости свободного падения, достижимые при использовании только человеческого тела. Эти расчеты предполагают, что уменьшение скорости с 220 км/ч до 190 км/ч может уменьшить максимальное замедление POS примерно на 25%, а это означает, что (при постоянной массе) максимальная сила теоретически может быть уменьшена примерно на 25%. Таким образом, успешная комбинация снижения скорости и уменьшения плеча рычага «голова-шея» теоретически обещает приблизительно вдвое уменьшить крутящий момент в шее во время POS.Принимая во внимание сложность реального POS, мы предполагаем, что где-то порядка 30% снижения крутящего момента может быть достигнуто, формируя основу для реального размера эффекта, приведенного выше.

Обсуждение

Это исследование предназначено для оценки использования спортивной техники для снижения биомеханической нагрузки на шею парашютистов при раскрытии парашюта. Вмешательство состоит из двух отдельных элементов акробатики свободного падения: снижения воздушной скорости раскрытия парашюта и высоко поднятия головы человека непосредственно перед раскрытием основного парашюта.Ожидается, что результаты станут основой для будущей профилактики боли в шее у парашютистов, которая, как известно, связана с повторным открытием парашюта. В работе, направленной на решение этой проблемы со здоровьем, наше исследование может привести к логическому разветвлению с важными последствиями в будущем. Из статической биомеханики и теоретических расчетов запланированное вмешательство обещает вдвое уменьшить крутящий момент в шее при раскрытии парашюта. Хотя реальные результаты могут не демонстрировать такого впечатляющего эффекта, важно проверить это предположение; если будет продемонстрировано, что это заслуживает внимания, дальнейшие крупномасштабные популяционные исследования и внедрение будут казаться оправданными, что, возможно, предложит элегантное решение широко распространенной проблемы со здоровьем в этой популяции.Если, с другой стороны, можно продемонстрировать, что запланированное вмешательство оказывает незначительное влияние или не оказывает никакого влияния на переменные его результатов, общепринятое мнение о «хорошем совете парашютиста», которым оно вдохновлено, будет подвергнуто сомнению, что в будущем сместит внимание более целенаправленно на технологические аспекты. факторов, так и к производителям парашютных систем.

Двойное успешное испытание парашютов ExoMars

Наука и исследования

12.14.2021 5037 просмотров 38 лайков

Самый большой парашют, предназначенный для полета на Марс, прошел первое успешное испытание на падение с большой высоты, что является важной вехой для обеспечения того, чтобы миссия ExoMars была запущена в 2022 году.В этом году успешно запущены парашюты первой и второй ступеней.

21 ноября и 3 декабря в Орегоне была проведена пара испытаний с высотным сбросом в рамках продолжающихся испытаний парашюта, чтобы обеспечить безопасную доставку марсохода ExoMars Rosalind Franklin и спускаемого аппарата Казачок на поверхность Марса в июне 2023 года. Дозвуковой парашют шириной 35 м — самый большой из когда-либо летавших на Марс — был в центре внимания последней кампании. Один парашют был изготовлен европейской компанией Arescosmo при поддержке американской компании Airborne Systems.

«Оба парашюта раскрылись и летели прекрасно, — говорит Тьерри Бланкерт, руководитель группы программы Exomars ЕКА. «Мы максимально использовали уроки, извлеченные из всех предыдущих испытаний, и благодаря этому двойному успеху после впечатляющего развертывания парашюта первой ступени в начале этого года мы действительно находимся на пути к запуску. Мы продемонстрировали, что у нас есть два парашюта для полета на Марс».

Команда продолжит испытания, чтобы проверить надежность окончательного выбора парашютов, и в 2022 году возможны дополнительные возможности испытаний на падение с большой высоты как для парашюта первой, так и для второй ступени.Ожидается, что парашют первой ступени от Airborne Systems и парашют второй ступени от Arescosmo отправятся на Марс в ожидании результатов испытательной кампании в марте 2022 года.

Запуск миссии ЕКА-Роскосмос «ЭкзоМарс» запланирован на сентябрь 2022 года. После почти девятимесячного межпланетного перелета спускаемый модуль, содержащий марсоход и платформу, будет выпущен в марсианскую атмосферу со скоростью 21 000 км в час.Для замедления требуется теплозащитный экран, два основных парашюта – каждый со своим пилотным парашютом для извлечения – и ретрореактивная двигательная установка, запускаемая за 30 секунд до приземления. Основной парашют первой ступени шириной 15 м раскрывается, пока спускаемый аппарат продолжает движение со сверхзвуковой скоростью, а основной парашют второй ступени шириной 35 м раскрывается на дозвуковой скорости.

Регулировка и испытания парашютов ExoMars были приоритетом после серии неудачных испытаний на падение в 2019 и 2020 годах.Первый успех на большой высоте был достигнут в июне 2021 года благодаря безупречному раскрытию первого основного парашюта, предоставленного Airborne Systems.

В ходе этой серии испытаний парашют второй ступени шириной 35 м, предоставленный Arescosmo, получил одно незначительное повреждение, вероятно, из-за неожиданного отсоединения пилотного парашюта во время окончательного надувания, но он все же замедлил транспортное средство для испытаний на падение, как и ожидалось. За прошедшие месяцы было изменено крепление пилотного парашюта, а усиление кевлара было заменено нейлоном на двух кольцах купола парашюта, чтобы лучше соответствовать той же прочности и эластичности ткани парашюта, чтобы снизить риск разрыва.

Последовательность развертывания парашюта ExoMars 2022

Регулировки парашютной системы сначала тестируются на установке для испытаний на динамическое извлечение в НАСА/Лаборатории реактивного движения, чтобы проверить, как происходит высвобождение парашюта из мешка, как это происходит в марсианской атмосфере. Эти тесты можно быстро повторить и снизить риск аномалий.

Высотные испытания на падение требуют сложной логистики и строгих погодных условий, что затрудняет их планирование, и часто прерываются в последний момент, если ситуация меняется.Скорость и направление ветра на разных высотах необходимо учитывать для плавного подъема аэростата и восстановления оборудования на земле, учитывая, что доступ к зоне сброса возможен только с вертолета и он не должен падать над населенными пунктами. Также не должно быть дождя, облаков или тумана, а влажность должна быть такой, чтобы на огромной оболочке 335 000 м 3 воздушного шара не скапливался конденсат, так как это приведет к падению большого количества воды при испытании на падение. автомобиля и его электроники.

После выполнения этих требований и получения разрешения на надувание и запуск стратостата, наполненного гелием, испытательный аппарат поднимается на высоту 29 км. После выпуска из воздушного шара инициируется раскрытие пилотного парашюта, который, в свою очередь, вытягивает основной парашют из своего пончикового мешка.

«Всем, кто работал над этой кампанией — как на месте, так и за его пределами — пришлось долго ждать в этом стартовом окне подходящих погодных условий, но мы в восторге от результата», — говорит Тьерри.«После извлечения парашютов мы заметили лишь несколько очень мелких и незначительных разрывов размером 1-2 сантиметра и ожоги от трения на двух куполах парашютов. Мы, безусловно, можем летать как есть без каких-либо опасений, но корректировки все еще возможны, и мы тщательно изучим результаты следующих испытаний в начале следующего года».

Несущий модуль ExoMars и спускаемый модуль

Парашюты — лишь один из элементов этой сложной миссии, в рамках которой после запуска модуль-носитель доставит вездеход и надводную платформу на Марс внутри спускаемого модуля.За последние месяцы был достигнут значительный прогресс во многих областях миссии, поскольку этап функциональных испытаний подходит к концу, и внимание переключается на кампанию запуска на Байконуре.

«Благодаря невероятным усилиям всех наших партнеров мы сводим все концы с концами в этой очень сложной миссии, чтобы обеспечить надежный полет на Марс», — добавляет Тьерри. «Параллельно полным ходом идет подготовка к стартовой кампании, и мы рассчитываем на отправку модулей космического корабля и наземного вспомогательного оборудования на Байконур в конце марта — начале апреля.Наступает захватывающий год».

Все мероприятия по квалификации парашютных систем управляются и проводятся совместной группой, включающей проект ЕКА (при поддержке Управления технологий, проектирования и качества), Thales Alenia Space Italy (генеральный подрядчик ExoMars, Турин), Thales Alenia Space France (руководитель парашютной системы в Каннах), Vorticity в Великобритании (проектирование и испытания парашюта в Оксфорде) и Arescosmo в Италии (производство парашютов и сумок в Априлии).NASA/JPL-Caltech предоставило инженерные консультации, доступ к испытательной установке для динамического извлечения и поддержку на месте во время этих испытаний. Испытания на извлечение поддерживаются в рамках контракта на инженерную поддержку с Airborne Systems, которая также предоставила парашюты NASA Mars 2020, и Free Flight Enterprises на предоставление оборудования для складывания и упаковки парашютов. Airborne Systems также предоставляет услуги по проектированию и производству парашютов с 2021 года. 

Near Space Corporation предоставляет услуги по запуску воздушных шаров в Орегоне.Объект Шведской космической корпорации Esrange предоставляет услуги по запуску воздушных шаров в Кируне.

Миссия «ЭкзоМарс» будет запущена на ракете «Протон-М» с разгонным блоком «Бриз-М» с космодрома Байконур, Казахстан, в пусковое окно 20 сентября – 1 октября 2022 года. После благополучной посадки в районе Oxia Planum Марса 10 июня 2023 года марсоход отъедет от наземной платформы в поисках геологически интересных участков для бурения под поверхностью, чтобы определить, существовала ли когда-либо жизнь на нашей соседней планете.Программа ExoMars, совместная работа ЕКА и Роскосмоса, также включает орбитальный аппарат Trace Gas Orbiter, который находится на орбите Марса с 2016 года. Помимо собственной научной миссии, орбитальный аппарат Trace Gas Orbiter будет предоставлять необходимые услуги по передаче данных для наземной миссии; уже обеспечивает поддержку ретрансляции данных для наземных миссий НАСА , включая прибытие марсохода Perseverance Mars 2020 в феврале 2021 года .

За дополнительной информацией обращайтесь:
ESA по связям со СМИ
[email protected]интервал

Нравиться

Спасибо за лайк

Вам уже нравилась эта страница, вы можете поставить лайк только один раз!

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.