Миссес кош: Безенги 2009. 3. Миссес-кош. Цветочно-горная прогулка

Разное

Илья Пиминов, 01.02.2017


.

Летом 2015 года наша команда приехала в любимые Безенги. Целью было не восхождения на вершины или сложные перевалы, а просто путешествие, трекинг среди высоких и грозных скал и льдов. В этом мероприятии приняли участие наши друзья, далёкие от гор, наши дети, на правах опытных горовосходителей, и мы, их родители.

Этот фотоотчёт и небольшое повествование к нему возможно окажутся полезны организаторам подобных мероприятий, а кому-то, глядя на фото, будет приятно вспомнить гостеприимные Безенги.

Многие наши друзья, зная, что мы любим путешествовать, просили нас взять с собой в поход, чтобы увидеть Большие Горы и сразу в них влюбиться. Туристского и альпинистского опыта них не было, для некоторых даже ночёвка в палатке было откровением.

И наконец, в 2015 году мы решил пойти им навстречу. Выбор после недолгих размышлений пал на Безенги. Всю логистику (проезд, пропуска и т.п.) поможет обеспечить альплагерь. Здоровое и качественное питание в наличии. Прокат снаряжения имеется. Удобное комфортное жильё на любой вкус и кошелёк. И ещё много, много чего необходимого и полезного можно найти в альплагере.

Величественные горы, которые начинаются сразу за порогом, послужили ещё одним веским основанием при выборе района. В этот раз мы остановились в уютных саклях – очень необычно, при этом есть все удобства, включая маленькую кухню и камин.


.


.

Из окна открывается вид на Уллуауз – культовую вершину района, без которой не обходится ни один фотоотчет.


.


.


.

В целом, план нашего мероприятия был следующий. Первую неделю живём в альплагере и совершаем акклиматизационные выходы по знаковым местам с постепенным увеличением сложности и протяженности. На второй неделе с теми, кто не растерял решимости, совершаем многодневный выход до Джанги-Коша – Безенгийская стена никого не оставит равнодушной. На обратном пути заглядываем на перевал Кёль. В непосредственной близости от данного маршрута есть хорошие обзорные точки: вершина Дыхни-ауш (маршрут по северному гребню не представляет технических сложностей, но не забываем про закрытый ледник с глубокими трещинами на подходе), а также ночёвки Черные осыпи у перевала Нижний Цаннер. В перерывах между похождениями отдыхаем, собираем ягоды и грибы.

Итак, первый наш выход до языка ледника Безенги. Дорога к нему идёт по левому берегу реки Черек Безенгийский, поэтому вначале спустились из альплагеря до моста и перешли на другой берег. У домиков на левом берегу дорога заканчивается и начинается «экологическая» тропа, края которой выложены камнем, благодаря стараниям работников заповедника. Периодически встречаются стенды, на которых рассказывается о флоре и фауне этих заповедных мест.

Даже не приглядываясь, рядом легко можно заметить целые россыпи земляники. При этом пара ягодок умудрилась попасть в кадр:


.

После окончания экологической тропы, старались держаться ближе к реке, дальше от камнеопасных склонов.

Вскоре дошли до края ледника, где Черек Безенгийский, вырывается из-под его толщи:


.

Ледник постоянно меняется, несколько лет назад картина была иной. Тогда в солнечную погоду мы смогли насладится яркой синевой ледника:


.

На обратном пути мы решили подняться к водопаду. Во-первых, в физкультурно-оздоровительных целях. Во-вторых, в надежде принять душ. Есть поверие, что если встать под струю водопада и загадать желание, то оно обязательно сбудется. Первой цели мы достигли. Однако, из-за сгустившихся туч и сопутствующего похолодания у нас пропало настроение совершать водные процедуры.


.

На следующий день мы запланировали выход на Миссес-Кош. Раньше до него можно было дойти двумя путями – нижним, пройдя по леднику Безенги и поднявшись с него по травяным и конгломератным склонам, и верхний, пройдя по гребню и травяным склонам правобережной морены. Однако, подъем с ледника стал слишком крут, и новичкам нижний путь однозначно не рекомендуется. В отношении верхнего пути нас тоже предупредили, чтобы мы были аккуратными, поскольку склоны в последние годы сильно осыпалась, и отдельные участки стали весьма опасными.

Верхняя тропа начинается сразу за забором альплагеря и вначале идёт по гребню морены:


.

С гребня морены открывается вид на убегающий в даль Черек Безенгийский и на циклопических размеров промоины в конгломератных склонах морены.

Недалеко от альплагеря, склон со старой тропой осыпался. Обнажившейся участок хоть и короткий, но опасный. Новая тропа идёт чуть выше. Нужно вернуться немного назад и найти новую тропу, уходящую вверх и проложенную выше, ближе к скалам массива Брно.

Облачка, которые весели с самого утра не обманули наших ожиданий, и на полпути к Миссес-Кошу пошел дождь. Ботинки от хождения по мокрой траве сильно намокли, несмотря на множественные пропитки и разные мембраны.

Пока в вагончике на Миссес-Коше мы готовили обед, дождь закончился, и мы смогли побродить по окрестностям и сделать несколько фото.


Скала-обелиск с памятными табличками.


Склоны массива Дых-тау – Миссес-тау.

На обратном пути, рядом с альплагерем сфотографировали огромных размеров каменный «гриб» – недолговечный памятник силе природы.


.

Вечером у каминов сушили намокшие ботинки:


.

На следующий день у нас было запланировано серьёзное мероприятие, также известное, как «Саратовская кругосветка», названная в честь живой легенды Бзезенги – Юрия Сергеевича Саратова.

Это хорошее однодневное акклиматизационное кольцо с подъемом по морене одного берега ледника Мижирги, переходом через ледник и спуском по морене другого берега. Мы решили пройти это кольцо по часовой стрелке, поэтому наш маршрут начинался у моста через реку, рядом с пробитыми скалолазными трассами.


.

Пройдя мимо зарослей малины по тропе правого (орографически) берега, начали подъем к водопаду. Оглянувшись назад, можно полюбоваться альплагерем, лежащем как на ладони:


.

Вот и водопад, рядом можно попить воды, отдохнуть и пофотографироваться:


.

Продолжили подъем в направлении кармана правобережной морены:


.

Благодаря большой работе, проводимой альплагерем, в районе появились так необходимые переправы. Однако, через некоторое время мы подошли к месту, где неизвестными силами мостки от ручья были отброшены. Потратив несколько минут, с помощью неожиданно появившейся семейной пары (и группы поддержки в лице малыша, сидящего у них в рюкзаке) мы провели ремонтно-восстановительные работы и сделали несколько фотографий:


.


.


.


.


.

Вот и «Поповские ночёвки», уютное место. Здесь у нас запланирован обед, и запуск традиционного воздушного змея.


.


.

Расположившиеся поблизости обитатели здешних мест с удовольствием позировали, чем мы также с удовольствием воспользовались:


.


.


.

После обеда, пройдя дальше по карману морены, мы вышли на её гребень и в удобном месте спустились на ледник. Пересекать ледник нужно перпендикулярно его осевой линии, в сторону верхнего «футбольного поля» – ночёвок в кармане левобережной морены ледника Мижирги, под склонами пика Брно.


.


.


.


.

Тропа по гребню левобережной морены хорошо набита, потеряться сложно. А на травяных склонах можно встретить много цветов и в том числе цветущие рододендроны:


.


.
Тем временем вечерело, натягивало облачка. Дальнейший путь до альплагеря мы проделали в тумане.


.

На следующий день у нас был запланирован отдых и подготовка к многодневному выходу.
В этот день, погода выдалась замечательной, поэтому нам, наконец, удалось искупаться в водопаде на левом берегу Черека Безенгийского, загадать желания, а также полазить по скалам и сделать фото вершин Гестола и Катын на фоне заката.


.


.

Настал черёд второй части нашего путешествия. Задача на первый день – дойти до Бран-Коша. Тропа от альплагеря, перейдя через гребень морены, спускается к дороге вдоль берега реки Черек Безенгийский. По дороге идём к леднику. Погода хмурится. Над нами возвышается старый знакомый – «каменный гриб». Вид его и обширные конгломератные склоны вызывают определенные опасения.


.

Маркированная турами тропа по каменным осыпями правого (орографически) края ледника Безенги. Подойдя к перегибу ледника, мы перешли на центральную морену. Дальнейший путь пролегает вдоль морены.

Вокруг возвышаются Безенгийская стена, Дых-тау, такие знакомые, такие любимые.


.


э


.

У развалившегося пополам огромного валуна, который обозначен на карте, повернули к Баран-Кошу, где и встали на первую ночёвку.


.

Новый день – новые планы. Сегодня задача – дойти до Джанги-Коша.
Вышли с ночёвки, перемахнули через морену и, петляя между трещинами, вышли на ровную часть Безенгийского ледника. Оглянувшись сделали фото в сторону Баран-Коша и открывшегося во всей красе перевала Кёль.


.

Дальнейший наш путь лежит в сторону правобережного моренного вала восточного притока ледника Безенги, который виднеется за склонаи пика Семеновского.


.

По дороге можно встретить причудливые полноводные и уже высохшие русла ледниковых рек. Каждый год они новые, но очень симпатичные и необычные.


.


.


.


.

Тропа на верхние ночёвки сначала поднимается по осыпям, по правому (орографически) берегу ручья, по узенькой скальной полочке приближается к ручью и переходит на его левый берег. Нужно быть аккуратным при переходе с ледника на осыпи, т.к. в некоторых местах встречаются закрытые трещины.


.

Наверху морены есть хорошие места для ночёвок, только иногда здесь дуют сильные ветры. Впереди из облаков выглядывают Шхара и Жандарм Варшава.


.


.

Наш дальнейший путь идёт по гребню морены до скального уступчика, поднявшись на который практически сразу оказались на ночёвках рядом с Джанги-Кошем.



К вечеру снизу поднялась группа московских туристов. Они шли горную четвёрку. Их руководителем неожиданно оказался наш старый знакомый (Леонид – передаём тебе привет :)). Наша встреча лишний раз доказывает, что наш Земной шарик очень маленький, даже спрятаться негде.

Набежавшие вечером облака были предвестниками надвигающейся непогоды.


.


.

В результате, на следующий день мы не сходили на вершину Дыхни-ауш, а пережидали сильный дождь, сидя в палатках.

Зато следующее утро нас встретило ярким солнцем, горы дышали свежевыпавшим снегом, тут и там шуршали лавины. Мы не стали отказывать себе в удовольствие и устроили маленькую фотосессию. Шхара, Джанги-тау, Безенгийскя стена, Дых-тау, Мижирги, пик Селлы…


.


.


.


.


.


.


.


.

После фотосессии начали собраться. Сегодня в планах дойти до перевала Кёль. Все наши соседи уже ушли с ночёвок. Только обитательница здешних мест провожала нас в дорогу.


.

Вышли. Небо начало хмуриться. Когда проходили мимо Катынского плато, оно уже было плотно затянуто облаками, лишь редкие разрывы радовали своей синевой.


.

Спустились с правобережной морены восточной ветви ледника Безенги (по пути подъема), пересекли его центральную часть и поднялись по поверхностной морене западной ветви до ручья, текущего с ледника Кёль (ориентировочно, напротив седловины перевала Чюрлёниса Восточный). То есть на перевал Кёль мы хотели подняться не с запада от Баран-Коша, а с юга-востока, мимо водосборника.

Вдоль ручья поднялись по его правому берегу и по снежному мосту перешли на левый берег, где стали искать места для ночёвок, благо вокруг их предостаточно.


.


.


.

На сам перевал мы не пошли, так как там всегда дуют сильные ветра. Здесь гораздо уютнее. К вечеру небо очистилось, и мы смогли разглядеть не только Дых-ту, но и неведомо как сохранившийся водосборник.


.

На следующий день с утра опять шел сильный дождь, и мы коротали время в палатках.


.

К двум часам дня погода немного улучшилась, и было решено перебираться через перевал Кёль на Баран-Кош.


Вид на перевал Ортокара восточный от края языка Кёль.


Панорама ледника Кёль от подъёма к ночевкам «Черные осыпи» до перевала Кёль, включая седловины перевалов Цаннер верхний и Ортокара восточный.


Перевалы Цаннер верхний и Ортокара восточный с перевала Кёль.


Безенгийская стена с перевала Кёль.

На перевале Кёль, перекусив перевальными шоколадками, начали спускаться к Баран-Кошу навстречу Дых-тау.


.


.

Перевал Кёль с востока:


.

Цветы на бескрайних черных осыпях перевала Кёль (спускаться одно удовольствие, а подниматься здесь тяжко):


.

Заключительные фото на Баран-коше:


.


.


.

Отпуск подходил к концу. Нам осталось добраться по уже знакомому пути до альплагеря, немного отдохнуть и возвращаться домой.


Эльбрус из иллюминатора самолёта.

В заключение хочется поблагодарить весь коллектив альплагеря Безенги и лично Алия Хусеевича за внимание, доброту и гостеприимство, за терпение к нашим капризам. Безенги — это удивительное место, где рядом с красивыми, но суровыми горами, живут радушные люди, готовые окружить теплотой и заботой всех гостей, от детей до ветеранов, от опытных профессионалов до рядовых любителей. Спасибо!

P.S. Немногочисленные рассказы о наших ежегодных путешествиях с детьми можно посмотреть здесь:

Чегем — Безенги
Детский поход в Лагонаки
Детский горный поход в Архызе

Самые высокие горы Кавказа — описание, восхождения на горы Кавказа

Тринадцать суток в снегах высочайших вершин Кавказа

14 августа к вечеру двое участников группы, утверж­денной Всесоюзным комитетом по делам физкультуры и спорта на рекордный траверс труднейших вершин Кавка­за: Дых-тау (высота 5198 м), Мижирги (4928 м), Крум-кол (4676 м) и Коштан-тау (5145 м), Георгий Прокудаев и Евгений Абалаков пришли в горный приют Миссес-кош, расположенный на чудесной зеленой лужайке за валом береговой морены самого длинного на Кавказе Безингийского ледника.

Мы пришли не снизу, из долины, откуда обычно подхо­дят группы альпинистов, а сверху, от белой, закрывающей все ущелье Безингийской стены. Такой необычный подход объяснялся тем, что перед основным восхождением нужно было забросить необходимое питание на вторую половину пути. Для этого мы и проделали кольцевой маршрут по соседнему ущелью Дых-су, поднялись до редко посещае­мого Крумкольского ледника, достигли его верховьев и от­туда по крутым и мрачным скалам взошли на самый гре­бень между Восточной Мижирги и Крумколом. 

Лишь поздно вечером в туман и снегопад мы спустились опять на Крумкольский ледник, а на следующий день, точно в назначенный контрольный срок, новым перевалом пришли на Безингийский ледник и к вечеру были уже в Миссес-коше. Погода начала устанавливаться. Даже вечером над Миссес-кошем уже не висел густым покровом туман и моросящий дождь не портил настроения. Группы альпи­нистов оживленно готовились к восхождениям. Спешили и мы. Необходимо было воспользоваться столь редким здесь периодом хорошей погоды. Однако раньше чем через два дня мы выйти не могли. Нужно было отдохнуть, по возможности полечить обожженные палящим высокогор­ным солнцем лица и окончательно подготовить необходи­мое снаряжение.

Стоящая перед нами задача была трудной и даже дерзкой. Мы должны были совершить восхождение, труд­нее которого по сложности и общему объему работы еще не делалось на Кавказе ни иностранными группами, ни нашими советскими альпинистами. В 1936 году группа сильнейших альпинистов австро-германского клуба поставила задачу сделать траверс стены Дых-тау — Коштан-тау. Однако этой группе удалось прой­ти лишь часть пути до седловины между Восточной вер­шиной Мижирги и Крумколом. Отсюда альпинисты вынуж­дены были спуститься и вернуться в свой лагерь. Лишь через некоторое время группе уже в другом составе уда­лось пройти вторую половину пути. Иностранная печать высоко оценила эту победу своих альпинистов.

Мы решили выполнить то, что не удалось иностранцам: пройти всю стену от вершины Дых-тау до Коштан-тау без спусков, за один раз. Третьим участником нашей группы был Юрий Скор­няков. Четвертого участника, Николая Чекмарева, не было в Миссес-коше. Он еще не вернулся с Безингийской стены, куда вышел на поиски группы Белецкого. Откладывать выход было нельзя и 15 августа мы договорились с Викто­ром Миклашевским из группы С. Ходасевича, отправ­лявшейся на рекордный траверс Безингийской стены. Миклашевский был пятым в своей группе и поэтому без ущерба для группы Ходакевича согласился примкнуть к нам.

В пять часов вечера 16 августа напутствуемая лучшими пожеланиями товарищей, находившихся в Миссес-коше, наша группа в составе Г. Прокудаева, В. Миклашевского, Ю. Скорнякова и Е. Абалакова двинулась вверх по леднику. Слева высоко над нами холодным блеском сияли снеж­ные сбросы вершины Миссес-тау. К сумеркам за два часа добравшись до так называемого «Русского ночлега», набрав высоту более 1000 метров над Миссес-кошем, мы были приятно удивлены, найдя там хо­рошую и уже расставленную палатку, в которой и не за­медлили устроиться на ночлег. Нас окружали дикие, крутопадающие скалы и мощные ледопады с чернеющи­ми полосами трещин. Над нами в головокружительную высоту уходили к вершине Дых-тау засыпанные снегом скалы.

На утро уже нельзя было не почувствовать высоту в 3800 метров и начало зоны вечных снегов. Холодный ветер свистел в скалах, поднимая на снежных гребнях вихри и смерчи, облака быстро неслись по склонам, обдавая нас слепящим туманом. Изменился и вид людей. Плотные штурмовые куртки и брюки облекли тело. На тяжелые горные ботинки надеты стальные кошки, глаза защищены горными очками. Группа разбилась на две двойки и связалась веревка­ми. Разговоры лаконичны.

Крутой ледяной склон взметнулся вверх к вершине Миссес-тау. Вниз он падает глубоко в ущелье к раскры­тым пастям трещин. Темп продвижения стал медленнее. Нужно уверенно и сильно вонзать зубья кошек в гладкий фирн, чтобы не соскользнуть и стремительно не полететь вниз. Во льду необходимо тщательно вырубать площадку, чтобы в любой момент удержать товарища при падении. Напряжены и силы и внимание. Вверху слева слышны удары. Поднимаем головы. Че­тыре точки, как мухи, прилепились к ледяной стенке и мед­ленно продвигаются, пересекая крутой кулуар. Это группа молодых альпинистов, успешно завершающая первый со­ветский траверс вершины Миссес-тау.

Впереди, уже недалеко, видны широкие снежные карнизы седловины между вершинами Дых-тау и Миссес-тау, но движение под нависающими над нами скалистыми сте­нами требовало неторопливости и внимания. Под лучами солнца эти мертвые скалы могли ежеминутно «ожить» и сбросить на нас камни и огромные ледяные сосульки. Как бы в подтверждение этого послышался характерный треск и груда сосулек со свистом пролетела над прижавшимися к скале альпинистами. Вот и широкий, обманчиво спокойный гребень седло­вины. Этот гребень представлял собой не что иное, как гигантский карниз. Поэтому пунктир наших следов прошел по более крутой части, но дальше от линии гребня.

Солнце уже приближалось к снежной кайме Безингайской стены, когда мы перелезали ‘последние зубья скалис­того гребня, настолько острого, что о<н, как стена руин, был совсем ажурным. Направо и налево на полтора кило­метра зияли провалы. Уже в темноте выложили мы на крутых скалах камен­ную площадку. Однако улечься па ней всем четверым было нельзя. Влезли в штурмовую палатку Здарского, устроились в спальных мешках таким образом, чтобы ноги не сильно свисали над обрывом, и, закрепившись на веревках, привя­занных к вбитым в скалу крючьям, приступили к варке пищи на специальной альпийской кухне «мета». Ветер и холод давали себя знать; даже плотно прижавшись друг к другу, мы подмерзали.

В долинах было еще темно, а наши скалы уже освети­ло желанное солнце. Его лучи победили холод. Слегка обледеневшая за ночь одежда, спальные мешки, ботинки начали оттаивать и подсыхать. И вот опять четырьмя точками растянулись мы на белом фоне снежного склона. Идущий первым сильными ударами пробивает смерзшуюся корку снега. Но вот склон пошел круче, а снег сделался настолько рыхлым и глубоким, что идущему впереди по пояс в снегу долгое время приходится утаптывать самый малый участок, постоянно проваливаясь и начиная работу снова, теряя массу сил и задыхаясь от недостатка кислорода.

Высота уже около 5000 метров. Немного побаливает голова — первый признак горной болезни. Дыхание ста­новится учащенным, а всякое физическое усилие дается несравнимо труднее, чем в обычной обстановке. Скорняков (он теперь идет первым) начал обходить трудный жандарм. Гранитные стены его были настолько гладки, что пролезть по ним оказалось невозможным. Пришлось рубить ступени и обходить жандарм по крутому ледяному склону, придерживаясь за скалистую стену. Это потребовало большого напряжения, ибо стена оказалась настолько крута, что удержаться даже на вырубленных ступенях было не просто.

Неожиданно заболел Скорняков. Он сильно ослаб и к вершине Дых-тау шел очень медленно. Чтобы ему было легче идти, мы взяли у него значительную часть груза и переложили в свои рюкзаки. В 30 метрах от самой вершины Дых-тау обнаружили бергшрунд. Я опустил Прокудаева на веревке на дно тре­щины. Оказалось возможным использовать ее как пещеру. При помощи ледорубов и специальной лавинной лопатки удалось расширить один край закрытой сверху трещины, засыпать зияющие провалы внизу и таким образом устро­ить хорошую пещеру, вполне защитившую нас от резкого леденящего ветра и снежной вьюги. Это была самая «вы­сокая» наша ночевка на высоте 5168 метров.

19 августа утром Скорняков, отдохнув, почувствовал себя лучше, мы отнесли вчерашнее его состояние к влия­нию высоты (явление во многих случаях временное) и двинулись дальше к вершине. В девять утра, преодолев последние оснеженные скалы, вылезли на острые скалистые зубья Северной вершины Дых-тау. Теперь выше нас был только Эльбрус, но он был дале­ко отсюда и казался совсем маленьким. Перед нами вол­нистая линия величественной Безингийской стены, а ле­вее — острый мрачный гребень «нашей» стены, увенчан­ный зубьями вершины Мижирги и громадным крутым массивом Коштан-тау. Как далеко казалась отсюда эта заключительная для нас вершина! 

Если северный гребень Дых-тау, по которому мы поднялись, был нам знаком и не раз посещался советскими альпинистами, то далее боль­шую часть пути мы должны были пройти впервые и путь этот должен быть неизмеримо труднее пройденного… Ближе всех других пиков хищным зубом торчала над гребнем Восточная вершина Дых-тау. Это наша ближай­шая цель. Сразу же пошли крутые скалистые стены, запо­рошенные снегом. Яростные порывы ветра старались сбро­сить альпинистов, упорно, метр за метром, спускающихся вниз. Задерживаться нельзя. О том, чтобы влезть прямо на Восточную вершину Дых-тау, нечего и думать: она обрывается отвесно. Приходится спускаться ниже, обхо­дить ее кругом по небольшой обледеневшей «полочке» и искать путь с той стороны.

Скалы гладки и круты. Лишь при второй попытке уда­лось найти незначительные расщелины, забить в них крючья и на охранении влезть на наиболее трудную стену. Через час, поднявшись по крутому снежнику и слева обо­гнув склон по скалистой расщелине (камину), мы вылезли на самую вершину. На Восточную вершину Дых-тау (высота 5158 метров) советские альпинисты поднялись впервые, победив этот последний «пятитысячник» Кавказа. Вниз, на седловину, мы спустились уже к вечеру, ши­роко используя на отвесных участках спуск по веревке способом дюльфера. По-прежнему на седловине свистит ветер, от которого решительно некуда скрыться. Решили опять рыть пещеру. Гребень обрывался карнизом, но, казалось, небольшим. Отступив от края на четыре-пять метров, принялись копать. 

Но лишь начали углубляться в снег, как снежная поверхность осела и весь карниз с глухим грохотом рухнул вниз, а копавший пещеру Прокудаев повис на веревке над пропастью… Ему помогли выбраться наверх, но пещеру копать было уже негде. Работая изо всех сил, уже в темноте из комьев снега сло­жили стену и, соединив ее со скалой, устроили нечто вроде пещеры. Мы знали, что предыдущая группа австрийцев опуска­лась на восточный гребень Дых-тау, обходя Восточную вершину слева. Однако наши наблюдения привели к за­ключению, что в этом году спуститься таким путем слиш­ком рискованно. Очень крутым и опасным был ледяной карниз; за эти два года он настолько изменился и разо­шелся с основным снежным покровом, что для спуска через образовавшийся громадный бергшрунд не хватило бы и ста метров веревки. Путь по ледяному карнизу был исключительно опасен и длителен.

Решили искать новый спуск — по скалам, в обход Во­сточной вершины уже по знакомому пути справа. Дошли до края знакомого гребня и взглянули вниз — картина открылась неутешительная: провал был настолько глубок и крут, что, казалось, не было надежды спуститься. Все же решили попытаться. Сначала нам удавалось на­ходить среди отвесных скал узенькие, засыпанные снегом полочки, но затем и они исчезли. Сплошной отвес уходил до снежника, лежащего глубоко внизу… Пришлось опять организовать дюльфер. Тщательно забили крюк, проверили, достаточно ли он прочен, ибо если крюк не выдержит, то… результаты ясны для всех.

Продернули веревку через специальную верёвочную петлю, и она повисла на 30 метров вниз. Особенно ответствен­но спускаться первому и последнему. Первый может, спустившись на всю длину веревки, очутиться на гладкой стене, повиснув над бездной, и таким образом оказаться иногда в безвыходном положении. Последний должен очень внимательно следить за концами веревки, ибо они могут перекрутиться, после чего вытянуть веревку будет невозможно, а влезть обратно и исправить положение удается не всегда. Солнце клонилось к западу. Его жаркие лучи растопи­ли верхний слой снежника. При каждом прикосновении снег с шипением срывался и стремительными лавинами катился вниз. На самом тщательном охранении первому удалось все же проложить следы прямо вверх на снежный гребень.

Ночь застала нашу группу расположившейся в снежной яме между двумя стенами огромных жандармов. На другой день погода улучшилась. Ветер прекратил­ся, облака почти не закрывали солнце. Но путь стал труд­нее. Сплошные шеренги жандармов венчали гребень, который становился все острее и острее. Только влезешь на очередной выступ, на котором едва удается уместиться, как уже нужно опять спускаться, тщательно выбирая не­большие выступы и сгребая с них снег. Звонкие удары молотка о крюк говорят о том, что иная страховка невоз­можна. Солнце растапливает на скалах снег. Струйками сбега­ет вода. Пользуемся случаем сэкономить горючее и вдо­воль напиваемся ледяной воды.

Впереди опять жандармы и на этот раз уже со столь отвесными стенами, что перелезть их невозможно. Прихо­дится обходить справа. Сверху со скал летят камни. По крутому снежнику стараемся пройти под защитой нависающих скал. Снежник кончается обрывом. Как идти дальше? Словно снаряды, свистят над нами летящие камни… Наконец, достигли последнего узкого снежника. Пере­секаем его. Он оказался столь растаявшим, что в нем можно провалиться по пояс, и он к тому же ползет вниз. Скорняков опять почувствовал себя плохо. Несомнен­но, у него не горная болезнь, а что-то более серьезное. Если не будет лучше, утром придется спускаться вниз. Жизнь и здоровье человека Дороже любых спортивных рекордов.

Утро не изменило положения. Помочь спуститься боль­ному самоотверженно решил Прокудаев. Он в 1936 году сделал первое советское восхождение на Западную Ми­жирги и поэтому знал путь спуска. Путь не легкий: За­падная Мижирги считается вершиной высшей категории трудности. Для того чтобы попасть па знакомый гребень, нужно было подняться на вершину, соседнюю с Мижирги, и уже оттуда начать спуск. Но добраться до начала спуска было не так-то просто. Особенно напряженным был переход через ледяной кулуар большой крутизны. В лед для охранения пришлось забивать крючья, часто вырубать ступени, ибо и на кош­ках можно было соскользнуть. Особенно тревожились мы за больного.

После этого перехода подъем по снежному гребню на острый пик безымянной вершины показался легким. С этой вершины была прекрасно видна вся Безингийская стена, а напротив красиво выделялась вершина, носящая имя Шота Руставели. Ими великого грузинского поэта навело нас на мысль назвать вершину, на которую мы взошли, именем великого русского поэта Александра Сер­геевича Пушкина. Через час мы уже прощались. Миклашевский и я были твердо уверены, что с честью закончим траверс, и жела­ли своим товарищам благополучного спуска в лагерь. Бы­стро затерялись на скалах две двойки, ушедшие в разных, направлениях. Наша двойка, поднимавшаяся вверх, через два с половиной часа достигла Западной вершины Мижирги.

На Западной вершине Мижирги было особенно трудно найти хотя бы маленький кусочек пологих скал и постро­ить площадку. Уже в темноте мы не менее двух часов ворочали глыбы камней. Площадка получилась очень маленькая, но достаточная для двоих. В кастрюле спир­товой кухни закипела натопленная ив кусков льда вода. Засыпав в нее сухого киселя, мы уже предвкушали удо­вольствие съесть целую миску особенно приятного в горах десерта. Однако вскоре наступило разочарование: ки­сель случайно смешался с чесноком. Смесь получилась малосъедобной и лишь необходимость промочить пересох­шее горло заставила нас съесть половину миски.

Крутизна склонов Западной Мижирги такова, что лишь в немногих местах видишь выступы скал, и взгляд, обра­щенный вниз, останавливается на полосках трещин ледни­ка уже в двух километрах ниже… Гребень Мижирги на­столько ажурный, что невольно с большой опаской, берешь­ся за все выступы скал, кажется, что не смогут эти тонкие плиты выдержать тяжести тела. Гребень обрывается от­весной стеной. Стена, по которой мы спускаемся, рассечена лишь дву­мя небольшими расщелинами. Пальцы крепко хватаются за края расщелины, вся тяжесть тела висит на них, взгляд внимательно и быстро отыскивает следующую расщелину, но до нее нужно дотянуться. 

Ради этого приходится повис­нуть на одной руке. Мышцы напряжены до предела… Охраняющий Миклашевский серьезно и внимательно сле­дит за каждым моим движением и постепенно выдает веревку… Три часа продолжался спуск с Западной Мижирги. После этого спуска движение по широким снежным греб­ням Восточной Мижирги показалось приятным отдыхом. На вершине Восточной Мижирги мы не нашли ни тура, ни записки. Еще одно первое советское восхождение! Легкий участок, к сожалению, оказался коротким. Ши­рокий гребень кончился обрывом. Заглянув вниз, мы уви­дели острые зубья гребня, уходящего в клубящиеся облака. Жандармы этого гребня были настолько трудны, что пе­релезть их казалось невозможно.

Мы знали, что группа австрийцев обходила эти жан­дармы слева, по северной стене, 12 часов. То, что мы видели сверху, никак не убеждало в том, что их путь был выбран удачно. Мы решили обходить справа, по южной степе. Вначале скалы были не круты, и мы легко нахо­дили путь. Затем стенки пошли чаще и, наконец, перешли в одну сплошную отвесную стену. Вновь пришлось лезть на гребень. Лучи солнца сквозь туман нагревали скалы. Снег таял. Водопадами, с шумом катилась вода по скалам. Чтобы добраться до гребня, нужно было пересечь три кулуара. Куски льда и камни почти непрерывно летели по ним…

Под защитой нависающих скал подходили мы к кулуа­рам. Один устраивал охранение через выступ или при помощи вбитого крюка, другой, выждав время, когда кам­непад стихал, быстро перебегал на другую сторону и опять укрывался под скалы. Особенно труден был последний, почти отвесный, обледенелый кулуар… Наконец мы вышли на гребень. Здесь идти было безо­паснее. Но сгустился туман, и вскоре пошел снег. Внима­тельно разглядывая едва заметные очертания окал, лишь к вечеру спустились мы к подножью гребня и на послед­них скалах устроили бивуак. Спуск занял у нас пять часов.

В девять утра мы уже подошли к месту, куда 13 авгус­та были заброшены продукты. С тех пор еще сохранились следы на снегу, и мы легко нашли мешочек с продуктами. Это было очень кстати, ибо наши запасы уже иссякли. В первый момент мы были в некоторой нерешительности. Сумеем ли мы унести все на себе? Ведь мы забрасывали продовольствие на четверых, а теперь нас двое. Но неза­метно съели по три банки консервов, колбасу, сыр и мно­гое другое. Потом прикинули, что продуктов не так-то мно­го, если есть по-настоящему, и взяли с собой все. Лишь в 11 часов несколько отяжелевшей походкой двинулись по гребню к следующей вершине — Крумколу.

Гребень вскоре из мирного снежного перешел в острые скалистые зубья, перемежающиеся с не менее острыми, увенчанными бахромой опасных карнизов снежными гре­бешками. Мы были сильно удивлены, увидев на снегу следы двух человек. Кто бы это мог быть? Этот вопрос мучил нас весь день. К вечеру из ущелья поднялись облака и начали заво­лакивать вершины. Только что мы нашли путь на один из многочисленных жандармов и вылезли на его вершину, как туман сгустился, пошел снег, где-то близко заворчал гром. —Отложи в сторону от себя все железо, — крикнул я Миклашевскому, — гроза!..

Ледоруб, кошки, крючья быстро были отложены в сторону и вовремя. Кожу на голове пощипывало, волосы, казалось, шевелились под шляпой и чувствовалось, как через все тело проходит ток. Быстро достали штурмовую палатку Здарского, немного спустились вниз и укрылись под ней. Наконец разряды прекратились. Уже в сумерках заметили на гребне площадку. Видимо, недавно здесь ночевали люди. Но кто — мы не узнали и здесь. Лишь в девять утра, когда, пройдя последние жандармы, мы вышли на вершину Крумкола и раскрыли банку, всю пробитую молнией, мы узнали, кто проходил перед нами. Это были Коля Чекмарев и Валя Прошина.

Час спустя мы подошли к следующему их лагерю как раз в тот момент, когда молодая чета альпинистов, вни­мательно охраняя друг друга, начала спуск в Крумкольский провал. Веселой песенкой приветствовали мы това­рищей и дальше пошли уже вчетвером. Крумкольский провал оказался очень глубок, а спуск обрывист и труден. Крутые обледенелые скалы перемежа­лись с ледяными кулуарами и острыми снежными гребня­ми. К вечеру снизу опять полезли облака, обволокли все кругом непроницаемой завесой тумана. Пошел мокрый снег. Мы все же успели спуститься до седловины Крумкольского провала. Это была самая низкая точка нашего траверса — 4250 метров.

Пока мы разравнивали площадку, успели промокнуть. Пришлось укрыться под палаткой. Затерянная на громадной ледяной стене кучка людей не унывала. Из-под про­резиненного мешка палатки неслась бодрая песня четырех альпинистов. Все кругом как будто ожило, стало не так мрачно. Снегопад прекратился. По плану Чекмарева утром их группа должна спуститься вниз по не пройденному еще никем пути, прямо на ледник Мижирги. Наши пути рас­ходились. Николай и Валя пошли вниз, где глубоко под ними ощетинился ледяными торосами мощный ледопад Мижирги. Мы же двинулись вверх, к нависающей над на­ми четырехсотметровой стене Коштан-тау.

Основная часть пути была нами уже пройдена. Впере­ди была последняя грозная крепость — Коштан-тау! Кре­пость очень трудная и высокая. Опять нужно было подни­маться на пятитысячную высоту. Стена встретила нас неприветливо. Отвесные скалы оказались обледенелыми. Каждую стенку приходилось предварительно обрубать ледорубом, вырубать со всех уступчиков лед, счищать снег рукой. Очень трудно было отыскивать те незначительные полочки, засыпанные сне­гом, которые были намечены заранее. Молоток стучал все чаще, иного охранения, кроме крючьев, устроить было не­возможно.

Впереди отвесная стена. Обхода нет. Кричим вниз, где две маленькие точки медленно движутся по снежнику: — Можно ли нам пройти дальше?.. Но они никак не могут найти нас на скалах. Я полез по стене. Тяжелый рюкзак оттягивает назад. Пальцы, цепляющиеся за маленькие выступы, начали уставать. Положение критическое… С трудом, держась одной рукой, удалось снять рюкзак и передать его Вик­тору. С верхней площадки, вытянув на веревке рюкзаки, я охраняю Миклашевского. За обрывом я его не вижу, но чувствую по натяжению веревки, как он постепенно под­нимается вверх. Иногда слышится приглушенное: «подтя­ни!» Веревка быстро натягивается, но не туго, чтобы не мешать свободе движений лезущего.

Узенькая полоска снежного кулуара оказалась обледе­нелой. Опять пришлось лезть по скалам. Лишь поздно ве­чером мы преодолели эти 400 метров стены и вышли на вершину огромного жандарма. Очень обрадовались, когда обнаружили около устроенной нами площадки капающую со скал воду. С утра следующего дня опять началось трудное лаза­ние по целому ряду жандармов. Особенно осложняло по­ложение то, что пальцы рук были уже изранены от долгого лазания, на их концах треснула кожа, глубокие раны увенчивали каждый палец. Железные гвозди на подошвах ботинок стерлись до основания и не держали на скалах. Ледоруб и кошки сильно затупились.

В середине дня, когда мы уже считали все жандармы пройденными, на дороге встал небольшой острый пичок, но настолько трудный, что пришлось затратить около двух часов на его обход. Перед нами широкий снежный гребень, который круто вздымается к скалам вершины Коштан-тау. Высота уже не менее 5000 метров. Ветра нет. Солнце печет нещадно, жара совершенно нестерпимая. В то же время ноги, глубо­ко вязнущие в снегу, явно чувствуют холод, а ботинки обледенели и стали похожи на деревянные колодки. Кожа на лицах давно уже обожжена, особенно под носом и на губах. Из носа часто идет кровь. К вечеру, увязая в глубоком снегу, поднялись на по­следнюю вершину траверса — Коштан-тау. 

Громадные кучевые облака, причудливо освещенные заходящим солнцем, медленно ворочались внизу, закры­вая ледники, гребни и вершины. Лишь самые высокие из них гордо выступали над облаками. Видны вершины гран­диозной Бевингийской стены. Где-то на одной из них, вероятно, в это же время стояли четыре альпиниста груп­пы Ходасевича и думали о нашей группе, как мы думали о них… Эта последняя ночь на «пятитысячнике» была наибо­лее холодной. К утру все заледенело. С радостью встрети­ли первые лучи солнца и отогрели промерзшее снаряже­ние. Утро было ясным, а воздух настолько прозрачным, что весь хребет от Эльбруса до Казбека был хорошо виден.

Простившись с Коштан-тау, мы быстро двинулись вниз. Спуск по северному гребню после всего пройденного казался легким. К четырем часам мы уже перелезли по­следний бергшрунд и были на леднике Кундюм Мижирги. На леднике я и Миклашевский поздравили друг друга с полным завершением траверса Дых-тау — Коштан-тау и крепко расцеловались. На следующий день, 29 августа, преодолев сложный ледопад, к пяти часам вечера мы вернулись в лагерь Миссес-кош, на один день раньше назначенного контрольного срока. То, что не смогли сделать зарубежные альпинисты, сделали советские покорители гор. 

Содержание книги

1932. Экспедиция первых немецких рабочих альпинистов на Кавказ. Часть 1: humus — LiveJournal

Июль. Москва. Часть участников экспедиции с багажом в передней части автобуса

31 июля. Участники экспедиции на поезде «Москва-Нальчик»

31 июля. Вилли Эрлих приносит питьевую воду в кастрюлях. Остановка поезда где-то между Москвой и Орлом

9 августа. Нальчик. Уличная сцена с лошадьми и Гансом Донатом

10 августа. Нальчик. Экспедиционная группа с советскими спутниками

10 августа. Нальчик. Ганс Дамм, Рудольф Ландграф, Рупперт Вайнбергер, Ганс Бергер, Франц Руге, В. Эрлих, Вилли Фациус, О. Херцог, Вальтер Зальфельд, Фрицz Гроссман

10 августа. Нальчик. Участники футбольного матча между командой Динамо (Нальчик) и членами экспедиции на стадионе Динамо

10 августа. Нальчик. Дорога с одноэтажными русскими домами

10 августа. Нальчик. Место хранения продуктов в палатке во дворе общежития

10 августа. Нальчик. Балкарка расчесывает шерсть перед домом

10 августа. Нальчик. Молодые балкарцы перед своим домом

10 августа. Нальчик. Кабардинка со своими сыновьями

10 августа. Нальчик. Семья балкарцев перед своим домом

10 августа. Нальчик. Подготовка к походу

11 августа. Нальчик. Группа II. Участники и вьючные лошади во время отправления в лагерь Безенги

11 августа. Нальчик. Подготовка к походу

11 августа. Нальчик. Группа III. Перевозка снаряжения перед спуском в Терскую долину

11 августа. Группа I. Горное селение Тегенекли в долине реки Баксан

12 августа. Группа I. Палаточный лагерь в долине Шешилди с Айхбергером, Громовым, Бауманном, Вайнбергером, Эрлихом и Дюком

12 августа. Группа II. Конвой с нагруженными лошадьми в долине Черека Хуламского перед селом Безенги

12 августа. Группа II. Прибытие в село Безенги

12 августа. Группа II. Прибытие в село Безенги

12 августа. Группа II. Старая башня по дороге в село Безенги

12 августа. Группа II. Старая башня по дороге в село Безенги

12 августа. Группа II. Село Безенги. Кабардинские семьи возле своих каменных хижин

12 августа. Группа II. Село Безенги. Местные жители

12 августа. Группа II. Село Безенги. Пара кабардинцев возле встроенного в склон холма дома

12 августа. Группа II. Село Безенги. Пара кабардинцев га крыльце дома

12 августа. Группа II. Ф. Гроссман и Вилли Фациус во время пробы айрана (кислое овечье молоко) возле каменной стены балкарского дома

12 августа. Группа II. Село Безенги. Таунхаус с крыльцом

13 августа. Группа II. Село Безенги. Навьючивание лошадей

13 августа. Группа II. Село Безенги. Навьючивание лошадей

13 августа. Группа II. Село Безенги. Навьючивание лошадей

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского.

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского.

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского.

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского.

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского.

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Вид местности к юго-западу от Безенги с Гестолы (4860 м)

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Кабардинец на лошади

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Кабардинец парикмахер. Бритье налысо как средство от вшей

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Кабардинец парикмахер. Бритье налысо как средство от вшей

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Кабардинец парикмахер. Бритье налысо как средство от вшей

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Небольшая операция (справа Вальтер Зальфельд)

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Обед с советскими альпинистами

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Пастух балкарец доит корову

14 августа. Группа II. Стационарный лагерь на альпийском лугу Миссес-Кош (2450 м) возле глетчера Безенги в долине Черека Хуламского. Фриц Гроссман

14 августа. Группа III. Временный базовый лагерь в долине Адыр-Су

12 августа. Группа III. Терская долина. Ганс Донат в балкарском доме

13 августа. Группа II. Западная Мижирги. Река Мижирги

13 августа. Группа II. В. Фациус пересекает реку Мижирги (правый приток глетчера Безенги) на лошади

Август. Группа I. Двухпиковый Эльбрус (5636 м) от 105 пикета ( 3200 м). Вместе с советскими альпинистами

Август. Группа I. На бивуаке

Август. Группа I. Передвижение в районе долины Баксан с советскими спутниками

Август. Группа II. Кабардинцы в долине Черека Хуламского

Август. Пара кабардинцев с вьючной лошадью


Отчет о походе четвертой категории на Центральный Кавказ (Безенги) в июле 2001г.

г. Киев

ОТЧЁТ

о горном туристском походе четвертой категории сложности по Центральному Кавказу (район Безенги), совершённом с 16 по 30 июля 2001г.

Маршрутная книжка — 21-01.

Руководитель группы Димитрюк В.А

Адрес руководителя: г. Киев, ул. Севастопольская, 17, кв. 61; тел.: 567-46-43.

Маршрутно — квалификационная комиссия рассмотрела отчёт и считает, что поход может быть зачтён всем участникам и руководителю Четвёртой категории сложности.

Отчёт использовать в ?

Штамп МКК

Фотографии похода

1. Сведения о участниках.

1) Димитрюк Владимир Андреевич, 1952 г.р. руководитель, автор отчета, г. Киев.

2) Гонтарев Александр Юрьевич, 1962 г.р. врач г. Киев.

3) Давидова Ольга Александровна, 1974 г.р. завхоз г. Киев.

4) Сиренко Геннадий Михайлович, 1965 г.р. участник г. Лубны, Полтавской области.

5) Квартюк Михаил Иванович, 1966 г.р. участник г. Киев.

6) Савчинский Богдан Дмитриевич, 1979 г.р. ремонтник, летописец г. Киев.

7) Шаповалов Дмитрий Сергеевич, 1979 г.р. участник г. Киев.

8) Тополенко Георгий Андреевич, 1940 г.р. участник г. Киев.

Начало похода.

Подъезд до пункта начала похода обычный: поезд — 28 Киев-Кисловодск до Пятигорска. 16.07.01, в 3 часа ночи мы в Пятигорске, где нас уже ожидает автобус из а/л Безенги с пропуском в пограничную зону. Пропуск в заповедную зону нам заранее не оформили из-за отсутствия договорённости между дирекцией альплагеря и руководством заповедника.

К 6:20 мы доезжаем до посёлка Кашхатау, два человека остаются для оформления пропуска в заповедную зону, остальные следуют к исходной точке — посёлку Безенги. В в/у посёлке высаживаемся, заброска на 2-е, основное, кольцо остаётся в автобусе и (по нашей просьбе) отвозится в а/л Безенги.

Перевал 9 Мая 1Б, 3800м.

Через несколько часов из посёлка Кашхатау приезжают оставшиеся для оформления пропуска люди (с оформленным пропуском). Мы в полном составе и можно выходить на маршрут. Погода прекрасная. По грунтовой дороге 4,5 км до устья реки Думала не видим ничего интересного. Мост через реку Черек-Безенгийский выше места слияния
р. Думала ~ 1км. Ущелье ?запирает? дом лесника, расположенный на высоком левом берегу р. Думала. Предъявили пропуск в заповедник (на остальном участке маршрута не требовалось предъявлять). Тропа начинается от дома лесника, и круто уводит вверх.

Выходим в 16:10. Душа поёт — это уже поход, вся подготовительная ?мишура? осталась позади. Через два перехода 1:20 ЧХВ тропа переходит на правый берег. Проходим ограждение с черепами яков и туров на жердях и надписью над воротами ?Хош — Кел?.
Выше слияния р. Укю в Думалу, немного ниже хижины пастухов, по мостику переходим на правый берег. Справа скалистое ущелье Укю. По левому берегу множество ячьих троп. Выбираем лучшую, ближайшую к реке и топаем вверх. Ущелье не широкое. Идём не напрягаясь постепенно набирая высоту. Через три перехода, 1:30 ЧХВ, останавливаемся на ночлег. Травянистая поляна, источники чистой холодной воды.

17.07.01
Подъём в 5:00, в 6.45 выход. Погода прекрасная, чувствуется что находимся в заповеднике — на солнечном склоне
расположились орлы, сушат перья. Их собралось до 2-х десятков. Через два перехода подходим к оконечной морене ледника Уллуауз.
Под мореной большое стадо яков. Увидев нас, они перешли на правый берег. Движение продолжаем по гребню левобережной морены (можно идти между склоном и мореной вдоль ручья и маленьких озёр). Через два перехода к 12:00 подходим к месту начала подъёма на перевал 9 Мая.
Со скалистого склона небольшим водопадом стекает ручей. После обеда, в 14:00 выходим. Тропы нет, поднимаемся слева от ручья (по ходу движения) по травянистому склону ~45-50°, метров через 70 ручей исчезает. Скальный выход обходим справа.

Дальше поднимаемся по камням к моренному валу. Показался ручей. Можно идти вдоль него, но вскоре он снова исчезает. Крутизна ~45°. Выходим в цирк перед мореной ледника 9-е Мая.
Ходовое время есть, но мы становимся на ночлег в 16:30 не желая упустить уютное место — песчаные площадки среди камней, вода, защита от ветра, да и до перевала часа 2 хода.

18.07.01
В 5:00 подъём, завтрак. В 7:00 выходим. 20 минут подъёма прямо вверх по осыпи — выходим к снежнику крутизной до 40°. Кошки не требуются. Перевал с правой стороны, но вне зоны видимости — закрыт склоном. Ещё 30″ хода по снежнику, забирающему вправо, и мы в цирке перевала.
Ледничёк ?спокойный?, пологий. Выход на перевал по сыпухе (крутизна 40°) правее разрушенных скал. В 10:00 мы поднялись на наш первый перевал — 9-е Мая, 1Б, 3800м. Самочувствие отличное, погода пасмурная, временами туман. Немного левее условного центра перевала 9-е Мая виднеется снежный кулуар нашего следующего перевала — Укю.
Спуск начинаем в 10:45. Склон крутизной ~ 45° покрыт неглубоким снегом. Под снегом местами лёд. Связываем две верёвки 60м и 40м и спортивным спуском, в кошках проходим путь вниз. Последние два человека в связках, с попеременной страховкой. Хороший участок для тренировки.

Пер. Укю (2А* 3950м).

Пересекаем ледник Укю северный и поднимаемся по левому краю разорванного ледника, обходя трещины в связках и кошках. В 15:40 подошли к началу подъёма на перевал. Слева нависает ледовая стена и сам подъём на перевал не простой — не зря пер.Укю 2А ?звезданутый?.
Варианта два: первый — стать на бивуак прямо на леднике и продолжить путь ранним утром; второй — идти не останавливаясь и, по расчётам засветло дойти до стоянок на леднике Укю?Южный. Решаем идти. Уходим на правый склон (по ходу) под скальную стену по сыпухе — осыпному кулуару, опять
по сыпухе, затем под скалами влево до выхода в снежный кулуар, который и выводит на перевал. Этот путь наиболее безопасный, преодолеваем его за 40-50 минут. Одеваем кошки, по левому борту кулуара крутизной до 40° поднимаемся
метров на 50.
Навешиваем верёвку 60м по центру снежника. Снег мягкий, глубокий. Можно идти без верёвки. Страховка больше нужна на случай камнепада. Дальше движемся по сыпухе и метров через десять уходим налево по
скалам 5 — 6м ~ 60° и мы на перевале Укю 2А*, 3950м, время 18:45. На перевале торчит ?балда? и под ней ледовое озеро. Далее перемётный ледник Укю Южный, спускаемся по открытому леднику без трещин до морены, на которой множество
альпинистских стоянок и диких коз. Это место названо альпинистами ?Тёплый угол?, а висячий ледник на левом
склоне ?Арбуз?. Около часа ушло на спуск (шли не спеша).
В 20:00, как и было запланировано, счастливые
устанавливаем палатки. И так за день мы прошли первых два перевала. Вышли в 6:45 и стали на привал в 20:00. Суммарное время — 13 часов 15 минут. Из них 6 часов 30 минут чистого ходового времени. Для начала не плохо.

19.07.01
Подъём в 7:00, завтрак, выход в хорошем настроении и при отличной погоде. Через 15 мин. хода Укю-кош (отметка 3200м), от него натоптанная крутая тропа. Речка где-то слева, её не видно. Впереди заснеженная гряда гор: пик Дыхтау — Пушкина — Мижирги — Крумкол? Далее — облака. Далеко внизу — ледник Кундюм — Мижирги.
Через 2 часа 30 минут мы уже внизу под боковой мореной, на зелёнке. Купаемся, загораем, расслабляемся, стираем и заодно
обедаем. br />Устанавливаем мемориальную табличку нашему товарищу, погибшему в трещине на леднике Кундум — Мижирги в 1998 году. br />Табличка установлена на скалах слева от начала тропы, поднимающейся в ущелье Укю. Дальше, по правобережной морене хорошая тропа, которая ведёт в а/л Безенги. Спуск занимает 1ч. 10мин.

В а/л занимаемся хозяйственными делами, обедаем (повторно), забираем заброску и уходим по тропе через боковую морену в долину реки Черек Безенгийский. На ночлег становимся на тропе, у больших камней, не доходя метров 200 до языка ледника. Под берегом бьют роднички питьевой воды. Вечером пошёл дождик.

Перевал МВТУ Северный (2А, 4200м).

Расположен в перемычке Башхаауз, соединяющей Безенгийскую стену с Северным массивом Дыхтау — Коштантау. Соединяет ледники Дыхсу и Безенги.
Характер: снежно — ледово — осыпной.

20.07.01
Выход в 7:00, погода прекрасная, тропа ведёт до языка ледника и исчезает. Выход на ледник по правому борту по камням, затем ближе к центру ледника. Ледник открытый, усеянный камнями и мелким щебнем, поэтому кошки не требуются. Идётся легко, редкие трещины обходятся. В 12:00 обед перед поворотом ледника на Восток. В 14:00 начинаем движение. Слева — впереди на повороте ледопад. Со скал стекает ручей. Нам нужно подняться на правый моренный гребень восточной ветви Безенгийского ледника. Перепад высот ~ 60м? Подходим к месту ?ухода? ручья под
ледник. По снежнику поднимаемся к скалам. Пошёл дождь. Переходим ручей и по крутым бараньим лбам (есть тропа) до 65° выхлдим на гребень. Здесь хорошие альпинистские стоянки. Но мы идём дальше, несмотря на дождь. Выход на гребень можно начать метров 50 ниже ручья — есть тропа. Дальше по гребню морены до Джанги-коша около 1ч. 40мин. хода.
Дождь продолжается, туман, долгожданной Безенгийской стены не видно, но её присутствие чувствуем — слышен периодический грохот сходящих лавин.
На Джанги-коше встреча с киевской группой Лёши Михацкого.

Джанги-кош — деревянная хижина стоит на отметке 3200м, вокруг масса площадок под палатки. Это место имеет и другое название — австрийские ночёвки.
Хижина стоит напротив западной вершины Шхары. С этого места открывается великолепный вид на всю стену — до перевала Цаннер. Слева направо возвышаются: Шхара Главная (5068м) — Зап. Шхара (5057м) — п. Шота Руставели (4960м) — Джанги-Тау Гл. (5085м) — Катын (4974м) — Гестола (4860м) ?
Пяльвер (4350м) — пик (4310м.)
Стена закована в снежно-ледовый панцирь, перепад высот почти в 2 км производит впечатление.
21.07.01
Подъём в 6:10, выход в 8:15. Прощаемся с группой киевлян и участником нашей группы Георгием Тополенко. Он заболел и уходит вниз.
Погода облачная, поднимаемся по правому склону ущелья, снег, через полтора перехода выходим на ледник покрытый снегом, трещины засыпаны, справа впереди перевал Дыхниауш. Сквозь туман просматривается гребень-перемычка Башхаауз. Движемся без связок ближе к правому боку ледника на северо-восток. После крутого подъёма обедаем на камнях, напротив пер. Камнепадный, который характерен перемётным ледником в гребне.
Через два перехода выходим в цирк. Впереди вершина Башхаауз, справа от вершины седловина перевала МВТУ Северный.
Время 16:30, туман рассеялся, вершина манит к себе. Принимаем решение начать восхождение, время и погода позволяют, самочувствие тоже. Выходим втроём: я, Дима, Богдан. Вышли на перевал и по Южному гребню
вперёд. Сыпуха, крутизна до 65°. Идётся легко, свободным лазанием. Богдан повернул назад. Подъём занял 45минут. Пока поднимались — пополз туман. На вершине подождали, пока прошёл туман. Грандиозный вид на пик Мижирги. Когда
стоишь на вершине — совсем другое чувство чем на перевале, впечатляет и Шхара. Спуск занял около 25 минут.

Палатки уже стоят, чувствуется ?колотун?. подмораживает — всё таки высота 4000м с копейками.

22.07.01
Утром подъём в 6:00. Выход около 8 часов. Перевальный взлёт снежный, высотой 60м, крутизна ~ 50°. Перевал осыпной.
Спуск по сыпухе на скальный выход. Бросаем верёвку 30м и дюльферяем на снежник, затем траверсируем склон и выходим под перевал Спартак.

Перевал Спартак 2А, 4200м.

Расположен в гребне разделяющем ледники Крумкол и Дыхсу
между вершинами Башхаауз и Два
Бойца, снежно-ледовый.

Траверс снежного склона и подъём на перевал Спартак крутизной ~ 50° и высотой ок. 80м занимает 30 минут. На перевале встретили группу белорусских туристов. У них интересный маршрут, идут без забросок. Это единственная группа, которую мы встретили в этом районе. Прямо с перевала закрытый ледник, покрытый снегом, выводит к ледопаду.

Идём в связках: 4+3. Ледопад проходится по правому борту, лавируя между трещинами. Спустившись на пологую часть переходим на левый борт, где и обедаем. Пройдя по открытому леднику метров 150 переходим на склон гребня. Снег хороший, трещин нет. Подходим к морене и переходим на ледник, выходящий из-под перевала Крумкольский провал. Открытый, спокойный ледник легко пересекаем и выходим на каменисто-осыпной склон. Пройдя по склону ок. 300м разбиваем в 19:30 лагерь среди нагромождений каменных глыб.

23.07.01
Днёвка. Погода отличная, место отличное, видон!!! Первозданная природа и ты, человечишка. Отоспались, постирались; кто сходил на источники нарзана, я поднялся на чёрный осыпной гребень, посмотрел на ледопад и перевал Крумкольский провал. Да, действительно ?провал?. Пробежался по сыпухе — класно, как будто летишь.

Перевал Ашинова 2А, 3750м, осыпной.

24.07.01
Подъём в 6:00, погода отличная. Оставляем заброску на обратный путь и с трёхдневным запасом продуктов выходим на маршрут. Перевал и подходы хорошо просматриваются — чёрный гребень, проходящий до рыжей каменистой вершины ХХ лет ВЛКСМ с ярко выраженной седловиной — ошибиться трудно.
Поэтому выбираем простой путь в ?лоб?. Траверсируемсклон с постепенным набором высоты по направлению к скалам и ручью. Под скалами
ночлежка горных куропаток — кегликов, следы туров. По легким скалам выходим на мелкую чёрную сыпуху и по ней выходим на перевал.
От места ночёвки подъём всей группы занял 4 часа, хотя можно подняться и за два. Перевал ?тянет? на 1А. На верху ?побалдели?, сделали снимки.
Спуск с перевала приятный — глиссировали по сыпухе и снежнику в сторону ледника с пер. Туристов Грузии. Обедаем на чёрной сланцевой плите. Уютно, тепло, даже чуть вздремнулось. Дима сходил на разведку на скальный гребень, путь нормальный. По сыпухе пересекаем гребешок, чем
значительно сокращаем путь и по крутому леднику подходим под перевал Скалистый.

Перевал Скалистый 2Б, 3800м скальный, находится в гребне от вершины Тютюн, справа от ХХ лет ВЛКСМ.

Ледник закрытый, заснеженный. Идём в связках и в кошках. Под перевалом расчищаем место для двух палаток, есть вода. Место — лучше не придумаешь.
Перевал в двадцати метрах, почистили кулуар от камней,
наметили путь спуска.
25.07.01 В 8:30 начинаем спуск с перевала. Бросаем верёвку около 50м слева на наклонной полке организовываем перильную страховку и все спускаемся дюльфером, продёргиваем верёвку, связываем 60+40 и бросаем в кулуар, по которому временами пролетают камни.
Верёвки хватает до снежного гребешка в конце кулуара, место безопасное. Приблизительно по центру кулуар запирает большой камень, который служит нам укрытием от камней и из-за которого снимаем верёвку. Под камнем есть петля, через которую последние два человека организовывают спуск. Собираемся всей группой на гребешке и оттуда по снегу ~45-50° со страховкой через ледоруб дюльферяем ещё на две верёвки 60+40 слева под скалы, затем ещё метров 50 за каменную ?балду? по центру кулуара до сыпухи. логично сразу с гребня уходить за ?балду?, а там можно без верёвки майнать вниз без проблем. Внизу видно зелёную поляну, на которую мы и устремляемся. Последние двое спускаются с попеременной страховкой.

В 18:30 мы у желанного места, есть вода.
Главная опасность — камни, поэтому постоянно должен
быть наблюдатель.
Дальнейший путь — перевал Дыхниауш.

Перевал Казима Мечиева, 1А.

Снежно — осыпной.

26.07.01 Для выхода на ледник Дыхсу-Котю-Бугай принимаем решение идти через пер. Песчаный 1А, который хорошо просматривается в гребне, разделяющем Л. Дыхсу и Крумкол. Повторно пересекаем ледник Крумкол и выходим под снежный перевальный взлёт крутизной до 40° и метров 80 по высоте. На перевале большой тур и гранитная табличка. На ней указано, что перевал назван в честь балкарского поэта Казима Мечиева.
Спуск очень простой, закрытый пологий снежник, затем сыпуха.
Спускаемся по правой стороне ущелья. Тропы нет, но она и не нужна. Идётся легко. Внизу на ?зелёнке? большое стадо диких коз, вдоль ручья ржавые пятна — возможно минеральные источники. Выходим к левобережному моренному гребню ледника Дыхсу. По гребню проходим метров 300, справа по ходу между мореной и склоном небольшое озеро, площадки для стоянок. К 17:00 становимся на ночлег, собираются тучи.

Перевал Дыхни-Ауш, 2Б, 3872м.

Находится в юж. части перемычки, соединяющей ГКХ с Боковым хребтом.
Снежно-ледовый с запада, скально-осыпной, снежно-ледовый с востока.

27.07.01
Самый ранний выход 7:00. Самочувствие хорошее, погода обещает быть хорошей. Проходим до понижения в моренном гребне и выходим на ледник ближе к центру. Ледник открытый, идём в кошках, трещины обходятся легко. Выше слияния ледников Башхаауз и Дыхсу ледник закрытый, поэтому связываемся и идём по правому борту ледника. Слева со скал сходят лавины, поэтому ?косимся? на склоны. Крутизна переменная от 25° до 40°. Последний взлёт, ледопадик обходим слева по ходу и мы в цирке перевала, время 10:30. Длинный перекур, жуём сухофрукты, балагурим. Погода прекрасная. Подъём начинаем в 11:00 по снежнику на правый склон по ходу, крутизна до 45° до приемлемого выхода на сыпучие скалы. Выходим на скалы, навешиваем перила 90м и траверсируем склон в сторону перевала.

Выходим в снежный кулуар крутизной до 45°, для страховки (на всякий случай) навешиваем перила 60м и поднимаемся на скальный выход.
Со скального выхода навешиваем ещё 100м перил и поднимаемся по снежнику вверх ~20м (осторожно! бергшрунд), затем траверсируем снежник ~45° влево и по скалам выходим на скальную площадку, где находится тур. Наша седловина ниже слева, ближе к отвесам Шхары, покрыта снежным надувом. Время 16:00.
Хорошо тренированной группе можно подниматься и без перил. Внимание! Справа по ходу со скал возможен камнепад.
Спуск простой. Снежно?ледовый склон ~55° подрезан бергшрундом. Бросаем верёвку 80м и дюльферяем. Последние двое — с попеременной страховкой.
Погода прекраснейшая. Безенгийская стена
просматривается до Гестолы, виден и перевал МВТУ. Дальше в связках по закрытому леднику вниз к Джанги-Кошу, по снежной тропе, ближе к склону.
В 19:00 мы устанавливаем палатки.
Сложная часть похода завершена.

28.07.01 Дальше по описанному ранее пути вниз, только с заходом на легендарный Миссес-Кош. С
ледника подъём на Миссес-Кош возможен вдоль ручья, стекающего со склонов Миссес-Тау. Дивное место, покрытое роскошными травами, с 30-х годов служившее в качестве базового лагеря для штурма безенгийских гигантов. Сейчас, с созданием а/лагеря ?Безенги?, эта роль утрачена. Поляна стала мемориальной: на нижней террасе — кладбище альпинистов, мемориальная скала с памятными табличками наших и иностранных восходителей, на верхней — деревянный домик на 8 — 10 человек. Воды нет, нужно набирать в ручье. От Миссес-Коша по склону ведёт ?нудная? тропа, обходя промоины и петляя среди камней и кустов вверх-вниз. Через 2 часа хода мы в а/лагере ?Безенги?.

Перевал Шеки (н.к., 2509м)

Соединяет ущелья Хуламо-Безенгийское и Чегемское. Травянистый.

29.07.01
Переночевав в а/лагере, по грунтовой дороге переходя по мосту с правого берега на левый и обратно за пять переходов подходим к бывшему туристскому приюту ?Безенги?. Отсюда, по заброшенной дороге, выходим левым луговым склоном к развалинам аула Шеки (2 перехода).

30.07.01
Выход в 8:30. Погода прекрасная. Тропа идёт по заброшенной дороге сначала вдоль левого берега ручья в направлении заметной среди луговых склонов обособленной скалистой вершинки и через 1 час выводит на седловину между этой вершиной справа и выходами скал слева. За седловиной — широкая луговая долина, впадающая ниже села Безенги в Хуламо-Безенгийское ущелье. В верховьях этой долины и лежит перевал Шеки (2509м). Тропа траверсирует правый склон долины с небольшим набором высоты, через 1 км делает поворот вправо, далее местами теряясь в траве,
постепенно выводит на травянистый перевал. На перевале две тропы уходят по правому склону в пос. Булунгу. Из Булунгу рейсовым автобусом доезжаем до Нальчика.


3. График похода.

День
пути

Дата

Участок
пути

Характер пути

Длина, км

ЧХВ

час: мин


Метеоусловия

Место

бивуака


1

2

3

4

5

6

7

8


14.07

15.07


Киев — Пятиговск

Железная дорога






16.07

Пятигорск — пос. Безенги

Автодорога, подъезд

78




1

16.07

Пос. Безенги — Устье

р. Думалы (дом
лесника)


Грунтовая дорога

4,5

1 : 30

Малооблач-но, тепло

Выше коша, слияние рек



Устьевая ступень Думалы — серединная часть ущелья Думалы

Тропа левым берегом, затем правым, снова левым около коша

8

2 : 50

Малооблач-но, жарко

Укю и Думалы

(1:30″ ЧХВ) около
подзем-ного источника


2

17.07

Долина р. Думалы — морена л. Уллуауз

Тропа (ячья) по левому берегу реки

3

1 : 10

Малооблач-но




Гребень левобережной морены — устье ручья

Тропа по гребню морены слабовыраженная

1,5

0 : 45

Малооблач-но, лёгкий ветер

Цирк перед мореной и ледником с



Морена л. Уллуауз — Цирк перед ледником

9-е Мая


Травянистые склоны

крутизной 45 — 50?


5

1 : 50

Погода прекрасная (солнце, ветерок)

пер. 9??-е Мая.

3

18.07

Морена цирка — пер. 9-е Мая
(1Б, 3800)

Морена, ледник перед цирком — 40?

4

2 : 10

Пасмурно, на пер. туман

Стоянки альпинистов.



Подход к пер. Укю

Перевальный взлёт, сыпуха.

Ледник Укю Северный местами открыт


5

1 : 50

временами проясняется

На морене ледника

Укю Южный




Подъём на пер. Укю

(2А*, 3950) — морена ледника Укю Южный


Осыпной кулуар под скалы — 45?

0,04

0 : 35






Прижимаясь к скалам выход к снежному кулуару

0,06

0 : 15





Снежный кулуар —

Снег, 45 — 50?

0,1

0 : 55





Скальный перевальный взлёт

Скалы — 60?

0,015

0 :0,5





Ледник Укю Южный

Закрытый ледник
20
? 30?

3

0 : 45



4

19.07

Морена ледника Юж. Укю — Укюош — правобережная морена
ледника Межирги

Крутая тропа

10

2 : 00

Солнечно

Под языком ледника Уллучиран



Морена лед. Межирги — а/л ?Безенги? —

Тропа по гребню правобережной морены

6

1 : 10





а/л ?Безенги? — язык ледника Уллучиран

Тропа по правобережной морене, долине р. Черек
Безенгийский

2

0 : 30



5

20.07

Язык ледника Уллучиран — . Джанги- кош

Морена, ледник. Правобережная морена лед. Безенги, сыпуха,
скальный гребень

12

5 : 10

Облачно, дождь

Стоянки Джанги-кош

6

21.07

Джанги-кош — цирк пер. МВТУ Северный

Тропа в снегу, местами крупная сыпуха по склону слева по
ходу от ледника. Крутизна переменная.

6

4 : 20

Пасмурно, ту-ман, без осадков

Временами

солнце.


На снегу, перед перевалом МВТУ
Северный



Перевал МВТУ Северный

— вершина Башхаауз, 4460, 2А — цирк пер. МВТУ Северный


Осыпной гребень, скалы, крутизна до 65?

0,6 в одну сторону

1 : 00

Туман


7

22.07

Перевал МВТУ Северный,

4200, 2А — перевал
Спартак, 4100, 2А ?

левобережная морена ледника Крумкол


Снежный взлёт 60м, — 50?.

Спуск по сыпухе, скалам 40 — 60?
350м. Траверс по сне гу 550м, перевальный
взлёт — 100м — 50?.

Перила, кошки.

Спуск: закрытый ледник, снег, по ледопаду лавируя между
трещи-нами в связках, в кошках. По правому борту, затем по левому.
Морена.

1,16

13

1 : 20

3 : 40


Переменная облачность, тепло, без осадков

Старая левобережная морена ледника Крумкол.

8

23.07

Левобережная морена ледника Крумкол

Днёвка

0

24:00

Отличная погода


9

24.07

Морена лед.
Крумкол —

пер. Ашинова 3750, 2А —


Траверс твёрдого осыпного склона, скалы, чёрная сыпуха до
перевала, крутизна — до 45?.

7

2 : 10

Переменная облачность, тепло

Площадка среди скал под перевалом Скалистый



чёрная сыпуха ?

гребень от вершины

ХХ лет ВЛКСМ —

ледник пер. Скалистого ?

пер. Скалистый 3800, 2Б


Спуск с перевала по снегу — 50?, затем чёрная
сыпуха. От чёрных сланцев по крупкой сыпухе на гребень, ледник закрытый,
связки, кошки, до
55?.

6

2 : 20



10

25.07

Перевал Скалистый 3800, 2Б — ?Зелёная поляна?

Спуск дюльфером по скалам на полку — 70?,
дальше

0,05






по камнеопасному кулуару крутизной 60?

на снежный гребень,


0,1

5 : 10


Переменная облачность, без осадков

Зелёная поляна на склонах, далеко




затем по снежному склону — 65?, сыпуха, снег,
жёсткая сыпуха.

0,1

2,5




внизу крумколь-ские нарзаны

11

26.07

?Зелёная поляна? — озеро за левобережной мореной ледника
Дых-Котю-Бугач

(Дыхсу)


Малозаметная тропа от крумкольского нарзана .

Ледник Дыхсу открытый.

Морена, тропа по гребню


2.0

2.0

2.0


0 : 50

0 : 40

0 : 40


Переменная облачность, без осадков

Озеро между склоном гребня и мореной.

12

27.07

Озеро — верховья ледника Дыхсу.
Цирк — перевал

Открытый ледник, трещины, в связках,
кошках

7

2 : 10

Переменная облачность, без осадков

Альпинистские площадки Джангикош



Дыхныауш 3872, 2Б

Пер. Дыхныауш — Джангикош


Снежный скол 50?.

Траверс скально-осыпного склона
55?.

Траверс снежного склона 45?.

Подъём по снежному кулуару 55?.

Подъём по снежно-ледово-скально-му склону 40-65?,
перила, кошки.

Спуск — снежно-ледовый склон, до 65?, бергшрунд.


0,06

0,06

0,03

0,1

0,15

0,08


0 : 30

0 : 30

0 : 35

0 : 40

1 : 05

0 : 40







Снежный склон, ледник закрытый.

4

1 : 30



13

28.07

Джангикош — Мисискош.

Тропа по гребню морены, открытому леднику.

7

1 : 50

Солнце, тепло

А/л Безенги



Миссескош — а/л Безенги

Тропа по правобережной морене, местами размытой селевыми
потоками

6

1 : 30



14

29.07

А/л Безенги — развалины аула Шеки.

Грунтовая дорога

18

5 : 10



15

30.07

Аул Шеки — пер. Шеки, н/к, 2509м — пос. Булунгу

Тропа, грунтовая дорога.

17

5 : 30

Облачно, без осадков.

Окраина пос. Булунгу.

159,2 км

Некролог Бренде Энн Кош

Некролог

БРЕНДА ЭНН КОШ родилась 10 ноября 1950 года в Вашингтоне, округ Колумбия, в семье покойных Мерлина К. Уильямса и Энни В. Уильямс. Наш Небесный Отец позвал ее домой в среду, 18 декабря 2019 г., в 19:30.

Бренда была замужем за Ричардом Э. Кошем, и их исключительно преданный любовный союз длился более 40 лет. Бренде предшествовала смерть ее любимого мужа и лучшего друга Ричарда Э.Кош, 5 декабря 2007 г.; ее родители, Мерлин С. Уильямс-старший, 8 ноября 1997 г., и Энни В. Уильямс, 11 декабря 1985 г., и сестра Беверли Дж. Джонс, 24 марта 2013 г.

Бренда училась в различных государственных школах округа Монтгомери, получив аттестат о среднем образовании в средней школе Спринг-Брук в 1968 году. Бренда была карьерным сотрудником транспортного отдела государственной школы округа Монтгомери, выполняя функции автобусного дежурного и диспетчера. В свои ранние годы Бренда была заядлым художником-любителем, страстью, которую она разделяла со своим отцом Мерлином С.Уильямс старший

Бренда впервые нашла свет и истину благодати Господа со своим любимым мужем Ричардом в Объединенной методистской церкви Хопкинса в Хайленде, штат Мэриленд. Позже вновь открыла для себя его благодать и милосердие в собрании своей церковной семьи в баптистской церкви Воскресения в Эштоне, штат Мэриленд.

Бренда страстно любила готовить и делиться своей любовью со всеми через вкусную еду. Она служила церкви в составе семьи Бенджамин и Кулинарного министерства.Любящее тепло и манящая улыбка Бренды действительно будут недоставать всем, чьи жизни она так нежно и глубоко тронула и вдохновила.

Бренда была преданной сестрой и тетей, и, возвращаясь домой, она оставляет оплакивать: любимого племянника Майкла Дж. Джексона, которого она считала своим сыном, Джасинту Джонс, любящую племянницу и заботливую мать; 4 брата, Мерлин С. Уильямс-младший, Дональд Э. Уильямс, Кэлвин Э. Уильямс, Грант С. Уильямс; 2 сестры, Клаудия В. Торнтон, Кассандра Л. Кук и множество других племянниц, племянников и близких друзей семьи.

Чтобы послать цветы семье или посадить дерево в память о Бренде Энн Кош, посетите наш цветочный магазин.

После 40 лет работы в Национальном институте здравоохранения Кош говорит «пока»

Карла Гарнетт

В конце 1970-х годов Кэрол Кош направлялась к последнему году старшей школы, когда рекрутеры из федеральной программы «Оставайся в школе» посетили среднюю школу Монтгомери Блэр, предложив квалифицированным ученикам возможность заработать немного денег, продолжая свое образование.

Подработка канцелярской работы на неполный рабочий день показалась Кош хорошей, поэтому она подала заявку и быстро сдала требуемый тест на машинопись, набрав 80 слов в минуту. Получив надлежащую квалификацию, она начала свою карьеру в NIH 24 мая 1978 года в качестве клерка по автоматизации делопроизводства GS-1 в программе внутренних исследований NHLBI.

Более 40 лет спустя, в конце сентября, Кош ушел в отставку с поста начальника отделения в Отделе административных услуг Управления заочных исследований Национального института здравоохранения. Она размышляла о счастливой случайной встрече, которая привела к профессиональной жизни, погруженной в администрирование.

Первый рабочий день начался не так, как она ожидала. После сообщения персоналу для ознакомления в корп. 31 — звездные результаты типирования на руках — Коша направили в Клинический центр, где супервайзер начал описывать… позднюю смену. Сбитый с толку, подросток вслух задумался, что же она будет печатать ночью.

«Печать? Это ведение домашнего хозяйства, — сказала супервайзер, прежде чем заметила сертификат навыков Кош и поняла, что ее неправильно направили. «Иди прямо туда, — твердо сказала ей женщина, — и скажи им, что ты должна работать в офисе.

Нервничая больше, чем когда-либо, Кош направился обратно, чтобы встретиться с персоналом. В конце концов путаница была устранена, и она была переведена на «плавающую» должность, выполняя административные задания везде, где она была нужна NHLBI в корп. 10.

После окончания Блэра в 1979 году она стала штатным сотрудником Национального института здравоохранения. Кош получил постоянное продвижение по службе и повышенную ответственность, работая на доктора Говарда Крута в Лаборатории экспериментального атеросклероза в течение следующих полутора десятилетий.

Он вспомнил их забавную первую встречу.«Не понимая, что она была моим новым помощником по административным вопросам, я спросил миниатюрную Кэрол в холле перед моим офисом: «Маленькая девочка, ты заблудилась?», — сказал Крут. «На самом деле я запутался со всеми административными задачами, которые она бодро выполняла в течение каких-то 15 лет. Мне понравилось работать с Кэрол, и я оценил ее ровное поведение и преданность нашей исследовательской программе».

Первоначальный настойчивый толчок со стороны этой надзирательницы находил отклик у Кош до конца ее карьеры.

«В то время я не видела много людей, похожих на меня в офисах, — вспоминала она, — поэтому я поняла, что мне дана отличная возможность и что мне нужно много работать, чтобы добиться успеха.

В течение четырех десятилетий она вышла замуж, родила детей и в последние годы приветствовала знатных людей. Благодаря культуре NIH и ее коллегам рабочее место стало для нее вторым домом.

«Для меня у них были самые лучшие детские праздники, — вспоминал Кош. «Все ценили друг друга, и мы были одной большой семьей».

Некоторые из ее самых запоминающихся моментов «завязывали дружбу с пациентами и их семьями, когда они приходили с визитами», — сказала она. «Также зная и уважая все аспекты NIH и то, как все они вписываются в головоломку, поддерживающую миссию.Мне нравится наша миссия! Я люблю то, что мы делаем».

После 27 лет работы в NHLBI в 2005 году она перешла в OER в офис директора. Она также впервые переехала за пределы кампуса в Рокледж.

«Для меня это был большой переход, потому что я перешел от очных исследований к заочным», — сказал Кош. «Я чувствую, что вырос в Национальном институте здоровья, и я действительно могу сказать, что нужна деревня, чтобы вырастить ребенка. На каждом этапе моей карьеры так много людей давали мне шанс, и я всегда буду благодарен за эти возможности.

«Как только я стала начальником филиала АО, — продолжила она, — я поняла, что стою на плечах многих людей, которые верили в меня, и теперь мой долг — убедиться, что я заплатила вперед и предоставила свой опыт, чтобы помочь другие преуспевают».

Кош провел нескольких молодых людей через веревки АО. Несколько ее наставников, как она с гордостью отметила, превзошли даже ее собственный успех, заняв должности выше ее уровня.

«Я до сих пор помню все толчки, которые принесли мне пользу в тот день», — сказала она.

Еще одним полезным опытом для Коша стала работа ключевого работника Объединенной федеральной кампании более 30 лет.

«Сотрудники NIH — одни из самых щедрых людей», — сказала она. «Мы собираем примерно 2,5 миллиона долларов в год для поддержки различных благотворительных организаций, которые нам близки».
Хотя ей будет не хватать духа товарищества и общей семейной атмосферы NIH, Кош сказала, что хочет уйти с работы, пока у нее еще достаточно здоровья и энергии, чтобы посвятить себя личным целям.

«После выхода на пенсию я планирую проводить больше времени со своей семьей, путешествовать и продолжать служить другим в моей церкви», — заключила она. «Есть так много проектов, которые я откладывала — я состою в группе вязания, которая делает одеяла для обитателей дома престарелых, — и внуки участвуют во многих мероприятиях, которые я хочу посетить. Это были замечательные 40 лет, но сейчас пришло время сказать: «Прощайте, и спасибо за воспоминания».Прайс

Школьный консультант, основатель магазина

Флоренс Лайонс Прайс, 95 лет, бывший школьный консультант Александрии, основавшая Elder Crafters of Alexandria Inc., некоммерческий магазин, в котором продаются произведения искусства, созданные вручную людьми в возрасте 55 лет и старше, умерла сепсиса 11 ноября в больнице Inova Alexandria. У нее была болезнь Альцгеймера.

Миссис Прайс, жительница Александрии, проработала около 15 лет в средней школе Маунт-Вернон, прежде чем выйти на пенсию в 1971 году. под председательством.Она также была членом правления Службы занятости пожилых людей Александрии и александрийского отделения United Way.

Она открыла свой магазин товаров для рукоделия в 1982 году, через год после посещения Нью-Йорка и восхищения похожим магазином на Манхэттене, который побуждал пожилых людей оставаться активными.

«Я зашла внутрь и обнаружила, что все было сделано пожилыми людьми, — сказала она The Washington Post в 1989 году. — Я была поражена».

Она была уроженкой Бруклина, штат Нью-Йорк, и в 1930 году окончила Нью-Йоркский университет.В 1962 году она получила степень магистра педагогического консультирования в Университете Джорджа Вашингтона. Она работала в аспирантуре в области консультирования по вопросам образования в Колледже Уильяма и Мэри.

Она преподавала английский язык в средней школе в Нью-Йорке, пока в середине 1940-х годов не переехала в район Вашингтона.

Она была членом еврейской общины Бет Эль в Александрии.

Ее муж, Джесси Прайс, умер в 1958 году.

Среди выживших дочь Сьюзен Прайс Дракслер из Александрии; и трое внуков.

Зельда Хорнер Кош

Логопед

Зельда Хорнер Кош, 88 лет, специалист по обучению речи, работавшая в школах округа Арлингтон на WETA-TV, занимавшаяся частной практикой и адъюнкт-профессором в местных университетах, умерла 5 ноября. в Загородной больнице после инсульта.

Миссис Кош, жительница Bethesda, была уроженкой Нью-Йорка. В 1933 году она окончила нынешний Университет Адельфи в Нью-Йорке, а в 1934 году получила степень магистра речевого образования в педагогическом колледже Колумбийского университета.

Она преподавала английский язык в средней школе в Нью-Йорке, прежде чем в начале 1940-х годов переехала в район Вашингтона.

С 1948 по 1955 год она руководила программами речи и слуха в школах округа Арлингтон, а также радио- и телепрограммами. Она продолжала заниматься консалтингом до 1960-х годов.

Будучи супервайзером, она также продюсировала Tell-a-Tale Theater, школьную группу, которая выступала в начальных школах округа.

Она участвовала в образовательных программах местных радиостанций и была членом правления WETA с 1965 по 1967 год.Она также была вице-президентом и директором по развитию программ WETA с середины 1950-х до середины 1960-х годов.

В начале 1960-х она была директором проекта Let’s Lipread, программы WETA, финансируемой за счет гранта Министерства здравоохранения, образования и социального обеспечения США в размере 55 350 долларов США для Американского университета и WETA.

С 1949 по 1967 год она преподавала курсы речи в Американском университете, университете Джорджа Вашингтона, католическом университете и университете Джорджа Мейсона.

С 1960-х до начала 1990-х годов она занималась частной логопедической практикой и публичными выступлениями.Она также публиковала рецензии на книги в Washington Times и других газетах.

Она была бывшим президентом Ассоциации речи и драмы Вирджинии, которая сейчас называется Ассоциацией речи, языка и слуха Вирджинии.

Среди оставшихся в живых ее муж 63 лет, Дэвид А. Кош из Bethesda; две дочери, Дженнифер Кош Стерн из Денвера и Дайан Кош Рогелл из Bethesda; и пятеро внуков.

Роберт Л. Чейни

Следователь GAO

Роберт Л.Чейни, 91 год, уроженец Вашингтона, который работал следователем в Главном бухгалтерском управлении с 1930-х по 1960 год, а затем до 1971 года служил в качестве сотрудника по оценке управления в Министерстве обороны, умер от остановки сердца 30 октября в доме престарелых ManorCare. Чеви Чейз.

Г-н Чейни работал корпоративным казначеем в Экологической службе Мэриленда с 1971 года до выхода на пенсию в 1981 году.

Он жил в Вашингтоне и Кенсингтоне, а также на восточном побережье Мэриленда, прежде чем в конце 1980-х годов переехал в Leisure World в Силвер-Спринг.

Мистер Чейни в 1927 году окончил Восточную среднюю школу. Он учился в Университете Мэриленда и окончил юридический факультет Университета Джорджа Вашингтона. Он служил на флоте во время Второй мировой войны.

В GAO он был назначен в различные комитеты Конгресса. В 1950-х годах он исследовал операции ВВС. В Министерстве обороны он помогал с проектами реорганизации, включая работу с комиссией по пересмотру системы оплаты труда военных. Он получил награду министерства обороны за создание системы более тщательного контроля за закупками систем вооружения.

В Leisure World мистер Чейни был казначеем клуба Kiwanis и членом межконфессиональной капеллы. Ранее он был старейшиной, дьяконом и попечителем пресвитерианской церкви Warner Memorial в Кенсингтоне.

Его 65-летняя жена, бывшая Берта Липскомб, умерла в 2000 году.

Среди выживших две дочери, Сара Луиза Филлипс из Фолс-Черч и Сьюзен Чейни из Кенсингтона; сын Конрад М. из Силвер Спринг; и четверо внуков.

Фрэнсис К.E. Toussaint

Консультант и волонтер

Фрэнсис Чармиан Эдвардс Туссен, 74 года, бывший консультант Государственного департамента, которая обучала учащихся иностранного происхождения в начальной школе Черчилля и работала волонтером в других школах Маклина, умерла от рака груди 7 ноября в своем доме. в Маклине.

Она время от времени жила в районе Вашингтона с 1958 года. Она сопровождала своего мужа Дональда Туссена на дипломатических должностях, включая Индонезию, Филиппины, Иран, Италию, Англию и Шри-Ланку, где он был послом в начале 1980-х годов. .Он умер в 1986 году. Они были женаты 34 года.

Миссис Туссен была уроженкой Лондона и выпускницей Кембриджского университета. Она получила степень магистра экономики в Лондонской школе экономики, где также получила степень доктора международного права.

В 1950-х годах она работала в Государственном департаменте и была исследователем в Организации Объединенных Наций. В конце 1980-х она была консультантом по азиатской экономике в Государственном департаменте.

Миссис Туссен работала волонтером в дошкольном учреждении McLean Community и начальной школе Kent Gardens, а также была членом поддерживающих клубов в средней школе Longfellow Middle и средней школе McLean.Она также была членом Американской ассоциации женщин с университетским образованием, Епископальной церкви Св.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.