Кислородное оборудование для альпинистов: Кислородные баллоны для альпинистов — какое оборудование для альпинистов купить

Разное

Содержание

Люди не живут на таких высотах, они медленно умирают

Максут Жумаев, покоривший во второй раз гору Эверест, рассказал об опасностях, которые сопровождали группу. В команде казахстанца было два непрофессиональных альпиниста, сообщает корреспондент Zakon.kz.

Так, самой главной опасностью является кислородный голод, который испытывает организм на экстремальных высотах. Имеющиеся кислородные баллоны не были панацеей. Поток в два литра в час ненамного облегчал подъем.

«Насколько большая разница восхождения без кислорода и с кислородом? Без кислорода ты идешь 3-5 шагов, потом отдыхаешь… На кислородное оборудование рассчитывать нельзя. Поэтому, когда мы пришли в четвертый лагерь, я сказал ребятам «спим без кислорода». Я понял, что кислород – не панацея. Да, он добавляет 15-20 шагов. Это не значит, что с кислородом ты взлетишь, как на крыльях», — рассказал Максут Жумаев.

Еще один опасный момент произошел на вершине горы. Сняв кислородную маску и очки, Жумаев сфотографировался с флагами и а также позвонил жене.

«Человек, который идет на кислороде, он зависим. Когда я снял маску, прекратилась подача и циркуляция. Я постоянно дышал кислородом, выдыхал теплый воздух, и это не позволяло влажности в клапанах застыть. Я надел маску обратно и понял, что не могу дышать. Вся влага, скопившаяся в клапанах, замерзла», — поделился альпинист.

Запасных масок не было, ситуация могла стать плачевной.

«Ты же не начнешь выдергивать у проводника маску, он просто начнет от тебя ледорубом отбиваться. Никто не поставит свою жизнь под угрозу, если у тебя маска замерзла, и ты не смог ее отремонтировать. Благо, после 10-15 ударов по маске, лед в клапанах раскрошился и я «продышал» их», — рассказал Жумаев.

Кульминационный момент – переход между третьим и четвертым лагерем и последующие несколько часов. По плану было запланировано шесть часов на переход. После прибытия на четвертый лагерь и небольшого отдыха должен был состояться окончательный штурм высоты. Проводникам необходимо было подготовить горячую воду и карематы, но по прибытию этого сделано не было. Команде пришлось заночевать на высоте в 8000 метров, подвергаясь риску.

«Вообще люди не живут на таких высотах, они медленно умирают. Там все жизненные процессы затухают», — отметил альпинист.

Так или иначе, группе удалось покорить высоту. Однако, по словам профессионала, сложнее всего дается спуск. 2/3 альпинистов погибают именно при спуске. Для того, чтобы набраться сил, группе снова пришлось переночевать на восьмитысячной высоте. Опасных моментов в экспедиции, как признался Максут, было предостаточно, но к счастью, экспедиция завершилась успешно.

Максут Жумаев является заслуженным мастером спорта по альпинизму. В 2007 году он взобрался на Эверест с северной стороны. То восхождение было совершено без кислородного оборудования.

Читайте также:

Я не хочу, чтобы мои дети искали себя в альпинизме

Российские альпинисты готовят уникальную экспедицию.

«…Жертв самой высокой горы мира, оставшихся на склонах, решено капсулировать Цеванг Палджор, гражданин Индии, погиб во время восхождения на самую высокую в мире вершину Эверест в 1996-м. С тех самых пор, вот уже более 20 лет, его тело лежит на северном склоне горы на высоте 8500 метров. Яркие зеленые ботинки альпиниста стали ориентиром для других групп восхождения. Если вам встретился «мистер зеленые ботинки», значит, идете верным путем. Использовать труп в качестве указательного знака? Цинизм, бессердечие — по нашим, земным понятиям. Там, на высотах, где нет ни зверей, ни птиц, куда не долетают вертолеты, где от кислородного истощения зависает мозг и атрофируются все моральные нормы, трупы бывших коллег, лежащие на маршруте, — обыденная вещь. Для многих, но не для неправильных русских. Если нет возможности спустить тела вниз, то надо их хотя бы прикрыть, говоря по-научному, капсулировать, чтобы не пугали новичков-первопроходцев, чтобы покоились на горной вершине по-человечески, насколько это возможно. Инициатором опасного восхождения в зону смерти стал российский альпинист, экстремальный путешественник Олег Савченко, который и рассказал «МК» все подробности операции. Погибших на Эвересте укроют саваном: российские альпинисты готовят уникальную экспедицию Тот самый мистер Зеленые ботинки. — Наша операция называется «Эверест. 8300. Точка невозврата». На северном склоне вершины, со стороны Тибета, мы намерены капсулировать 10–15 трупов умерших по разным причинам альпинистов, чтобы отдать им должное, — говорит Олег. Эверест — самая высокая точка на планете. Высота 8848 метров. Находиться здесь для человека — все равно что выйти в открытый космос. Нельзя дышать без кислородного баллона. Температура — минус 40 градусов и ниже. После отметки 8300 метров начинается зона смерти. Люди гибнут от обморожения, от нехватки кислорода или отека легких. Он может закончиться сам по себе, может отказать оборудование. Самая нехорошая ситуация, когда человек остается со всем этим один на один — кто-то отстал от группы, у кого-то еще раньше погиб напарник… Говорят, всего на горе в разных местах лежат около 250 трупов, и новые покорители вершины каждый раз проходят мимо десятков мумий погибших: Томаса Вебера из Арабских Эмиратов, ирландца Джоржа Деланея, Марко Литенекера из Словении, россиян Николая Шевченко и Ивана Плотникова. Кто-то вмерз в лед, встречаются совершенно оголенные трупы — обезумев от кислородного голодания на страшном морозе, люди порой начинают неистово сбрасывать с себя одежду… Альпинисты рассказывают невероятную историю британца Дэвида Шарпа, погибшего на северном склоне Эвереста в мае 2006 года на высоте более 8500 метров. У покорителя гор отказало кислородное оборудование. Мимо умирающего прошли 40 (!) путешественников-экстремалов, журналисты канала «Дискавери» даже взяли у замерзающего человека интервью. Но помочь Дэвиду — значило бы отказаться от восхождения. Никто не стал жертвовать своей мечтой и жизнью. Что первично, а что вторично для этих людей, я так и не поняла. — Почему же альпинисты не спасли умирающего? — спрашиваю я Савченко. — Понимаете, эвакуировать тела с высоты более 8300 метров почти невозможно. Стоимость спуска может достигать фантастических сумм, и даже это не гарантирует положительного результата, так как по дороге смерть может настигнуть и спасаемого, и спасателей. Как-то в Южной Америке, где я делал восхождение на семитысячник Аконкагуа, мой напарник заболел горной болезнью и… начал скидывать с себя одежду при -35 градусах, крича: «Мне жарко!» Мне больших трудов стоило остановить его, а потом тащить на себе вниз, так и не дойдя до вершины. Когда спустились, рейнджеры-спасатели сделали мне выговор, что я поступил неправильно. «Только сумасшедшие русские могут так поступать», — услышал я от них. В горах существует правило: если кто-то сошел с дистанции, надо его оставить, по возможности сообщив спасателям, и продолжать путь, иначе вместо одного трупа может быть два. Ведь в лучшем случае мы могли остаться без конечностей, как один японец, который делала восхождение примерно в одно время с нами и решил заночевать на склоне, не дойдя до промежуточного лагеря. Но я абсолютно не жалею о том поступке, тем более что через два года я все-таки взял ту вершину. А парень тот, которого я спас, до сих пор звонит мне каждый праздник, поздравляет и благодарит. Вот и в этот раз, услышав от проводника группы, чемпиона СССР по альпинизму, мастера спорта Александра Абрамова о страшных «указателях» на Эвересте, Савченко решил сделать все по человечески — капсулировать тела умерших. Группа, в которую входят шесть самых опытных альпинистов, включая Людмилу Коробешко — единственную россиянку, покорившую семь высочайших вершин мира, начнет восхождение по северному, относительно более безопасному склону уже во вторник, 18 апреля. Путь, по словам Савченко, может занять от 40 дней до двух месяцев. На мой вопрос о том, как они намерены себя обезопасить, Олег отвечает, что основная надежда на волю и характер каждого члена группы. «Несмотря на то что каждый из нас опытный альпинист, никто не может дать стопроцентную гарантию того, что пойдет хорошо на высоте. Ни один врач не предскажет поведение в таких сверхэкстремальных условиях, когда реакция может быть непредсказуемой. К физическим особенностям при реальном подъеме примешивается усталость, обреченность, страх. Команда планирует сделать семь остановок и начать пользоваться кислородными масками на 7800 метрах. — Как вы понимаете, что пора принять порцию кислорода? — Когда его не хватает, чтобы сделать вдох, когда начинаются жуткие конвульсивные вдохи — это легкие начинают бесконтрольно сжиматься. — Что представляют собой капсулы, которые вы понесете с собой? — Это вечное нетканое полотно, сделанное по самым современным технологиям. Оно выдерживает от -80 до +80 градусов, не уничтожается, не подвержено тлену. По крайней мере, как заверили нас производители, тела альпинистов пролежат в таких саванах до 100–200 лет. А чтобы ткань не растрепало ветром, мы закрепим ее специальным альпинистским креплением — ледобурами. — Одно дело идти в гору самому. Другое — подниматься с грузом, рулонами ткани… —- Вы знаете, она довольно тонкая, сверхлегкая, один квадратный метр весит всего 60 граммов. — Будете подписывать капсулированные в ткань трупы? — Нет, никаких табличек не будет. Мы не собираемся организовывать на Эвересте кладбище, просто прикроем тела от ветра. Может, когда-нибудь в будущем, когда появятся технологии более безопасного спуска с гор, их потомки заберут их оттуда…» http://www.mk.ru/social/2017/04/16/pogibshikh-na-evereste-ukroyut-savanom-rossiyskie-alpinisty-gotovyat-unikalnuyu-ekspediciyu.html

Столичные альпинисты почтут память погибших коллег

19 апреля началась уникальная экспедиция по капсулированию тел погибших альпинистов на Эвересте. Об особенностях сложной операции корреспонденту «ВМ» рассказали организаторы опасного восхождения.

На горе Эверест, по разным оценкам, находится около 250 погибших альпинистов — многие из тел лежат там на протяжении десятилетий.

— Эвакуировать погибших из мертвой зоны, к сожалению, не получится, — рассказал руководитель проекта, столичный альпинист Олег Савченко.

— Вертолеты не поднимаются на такую высоту. Мы постараемся укрыть максимальное количество тел специальной тканью, которая выдерживает перепады температур и не тлеет на протяжении многих лет. Крепится она при помощи ледорубов.

Трагических случаев на вершине Эвереста было очень много, а люди, проявившие мужество и пытавшиеся покорить вершину самой высокой горы мира, лежат годами там, где их настигла смерть. Иногда тела сбрасывают с обрыва другие альпинисты, которым они мешают пройти. Погибшие альпинисты даже становятся ориентиром для живых покорителей горных вершин, как бы цинично это ни звучало.

Цеванг Палджор, гражданин Индии, замерз на северном склоне Эвереста еще в 1996 году — его тело лежит там уже более 20 лет. Из-за постоянных низких температур на высоте 8500 тысяч метров оно хорошо сохранилось — по ярким зеленым ботинкам погибшего альпинисты определяют, достигли ли нужной высоты.

Так называемая мертвая зона горы Эверест находится на высоте 8 тысяч метров — именно там чаще всего из-за недостатка кислорода, плохих погодных условий и усталости гибнут покорители самой высокой точки нашей планеты. В этой зоне содержится всего треть того количества кислорода, которое присутствует в атмосфере на уровне моря.

Для человека это все равно что выйти в открытый космос без скафандра. Температура минус 40 градусов, если не ниже. Чаще всего умирающие альпинисты остаются один на один со смертью — на Эвересте не до помощи, каждый заботится о себе сам. Широко известна история альпиниста Дэвида Шарпа, у которого на высоте 8500 метров отказало кислородное оборудование.

Мимо умирающего прошли 40 экстремалов и даже съемочная группа телеканала Discovery, которая засняла погибающего Шарпа на пленку.

Все они делились с альпинистом кислородом, но не оставались с ним надолго — не хотели отказываться от идеи восхождения. Когда журналисты возвращались обратно, Шарп был уже мертв. 19 апреля все организаторы и участники спецоперации встретились в столице Непала Катманду.

— Чтобы добраться до высоты 5,2 тысячи метров, потребуется не менее 5–6 дней, — отметил вице-президент Федерации альпинизма России Иван Душарин. — А после акклиматизации, с 20 по 25 мая, планируется покорение вершины. 1 июня участники экспедиции вернутся в Москву.

Как отметила специалист по информационной безопасности Надежда Губина, если тела погибших будут опознаны, организаторы оповестят об этом их родственников.

СПРАВКА

Подъем на вершину Эвереста занимает около двух месяцев. Потеря массы за восхождение составляет в среднем 15 килограммов. Страны, на территории которых находятся подступы к вершине, берут за восхождение большие деньги — до 85 тысяч долларов США, причем одно только разрешение на восхождение, выданное правительством Непала, стоит 10 тысяч долларов.  

восхождение Эдриана Боллинджера и Кори Ричардса

По дороге на Эверест (впечатлительным не смотреть) January 22nd, 2017

Эверест не даёт гарантий. Не имеет значения, насколько вы опытны и осторожны: на пути к вершине смерть будет подстерегать вас на каждом шагу. Пройти мимо трупов альпинистов, для которых это восхождение стало последним — одно из самых сложных испытаний, заготовленных Эверестом для своих гостей.

Фрэнсис Арсентьев (Francys Astentiev).
Причина смерти: переохлаждение и/или отёк мозга.
Эвакуация тел погибших альпинистов представляет большую сложность, а зачастую и вовсе невозможна, поэтому в большинстве случаев их тела навсегда остаются на Эвересте. Проходившие мимо альпинисты почтили память Фрэнсис, накрыв её тело американским флагом.


Фрэнсис Арсентьев совершала восхождение на Эверест вместе со своим мужем Сергеем в 1998 году. В какой-то момент они потеряли друг друга из виду, и больше никогда не смогли воссоединиться, погибнув в разных частях горы. Фрэнсис умерла от переохлаждения и возможного отёка мозга, а Сергей, вероятнее всего, разбился при падении.


Джордж Мэллори (George Mallory).
Причина смерти: травма головы в результате падения.
Британский альпинист Джордж Мэллори, возможно, был первым человеком, которому удалось побывать на вершине Эвереста, но точно мы этого уже никогда не узнаем. Последний раз Мэллори и его напарника по связке Эндрю Ирвина видели во время восхождения на Эверест в 1924 году. В 1999 году легендарный альпинист Конрад Анкер обнаружил останки Мэллори, однако, они не дают ответа на вопрос, удалось ли ему достичь вершины.

Ханнелора Шмац (Hannelore Schmatz).

В 1979 году на Эвересте погибла первая женщина — немецкая альпинистка Ханнелора Шмац. Её тело застыло в положении полусидя, так как изначально у неё под спиной находился рюкзак. Когда-то мимо тела Шмац, которое можно было увидеть чуть выше лагеря IV, проходили все альпинисты, совершавшие восхождение по южному склону, но однажды сильные ветры развеяли её останки над стеной Кангшунг.

Неизвестный альпинист.

Одно из нескольких тел, найденных на больших высотах, и так и оставшихся неопознанными.


Цеванг Палджор (Tsewang Paljor).
Причина смерти: переохлаждение.
Труп альпиниста Цеванга Палджора, одного из членов первой индийской группы, попытавшейся совершить восхождение на Эверест по северо-восточному маршруту. Палджор погиб во время спуска, когда начался буран.


Труп Цеванга Палджора на сленге альпинистов называется «Зелёные Ботинки». Он служит ориентиром для скалолазов, совершающих восхождение на Эверест.

Дэвид Шарп (David Sharp).
Причина смерти: переохлаждение и кислородное голодание.
Британский альпинист Дэвид Шарп остановился передохнуть недалеко от Зелёных Ботинок, и не смог продолжить путь. Другие альпинисты проходили мимо медленно замерзающего обессиленного Шарпа, но не имели возможности оказать ему помощь, не создавая при этом угрозы для своей собственной жизни.

Марко Литенекер (Marko Lihteneker).
Причина смерти: переохлаждение и кислородное голодание в связи с проблемами с кислородным оборудованием.
Словенский альпинист погиб во время спуска с Эвереста в 2005 году. Его тело было найдено всего в 48 метрах от вершины.


Неизвестный альпинист.
Причина смерти не установлена.
Тело ещё одного альпиниста, которое было найдено на склоне и не было идентифицировано.

Шрия Шах-Клорфайн (Shriya Shah-Klorfine).
Канадская альпинистка Шрия Шах-Клорфайн покорила Эверест в 2012 году, но погибла при спуске. Её тело лежит в 300 метрах от вершины, обёрнутое канадским флагом.

Неизвестный альпинист.
Причина смерти не установлена.

Что такое горная болезнь?

Горная болезнь (или высотная гипоксия) развивается, когда люди не могут адаптироваться к низкому уровню кислорода на больших высотах.
Чаще всего болезнь протекает в легкой форме: появляется головная боль, тошнота, нарушение дыхания, одышка, сильное сердцебиение и слабость.

Но в редких случаях течение болезни может привести к фатальным последствиям из-за отека мозга и легких.
Признако горной болезни начинают проявляться при подъеме на высоты более 2500 метров. Но считается, что тибетцы обладают геном, позволяющим длительное время находиться на больших высотах, не испытывая никакого недомогания.
Около 30% людей испытывают легкую или среднюю форму горной болезни и возвращаются в норму самостоятельно через несколько часов или дней. Однако у 1-3% людей развивается тяжелая форма гипоксии. Смерть от горной болезни на Эвересте — не редкость.

В 2014 году 16 шерп погибли в результате схода лавины. Это вызвало череду протестов, и сезон восхождений пришлось закрыть досрочно.

В следующем 2015 году 18 альпинистов погибли на Эвересте из-за последствий землетрясения в Непале. После этого все маршруты были закрыты.
Когда пути на вершину вновь были открыты весной этого года, на гору устремились сотни альпинистов. Восхождениям благоволила и погода.

В итоге к 11 мая 2016 только с непальской стороны вершины смогли достичь около 400 человек. Однако, за это время альпинист из Индии скончался на Эвересте, став третьим погибшим при спуске с вершины за три дня. Субхаш Пол умер в воскресенье, на следующий день после того, как взошел на гору в сопровождении местных проводников-шерп.

Вместе с Полом на Эверест поднимались еще два альпиниста из Индии, которые сейчас числятся пропавшими без вести.

Несколькими днями ранее на Эвересте погибли голландец Эрик Арнольд и австралийка Мария Стридом. Их смерть наступила в результате высотной гипоксии, известной также как «горная болезнь».

С момента первого восхождения на вершину Эвереста в 1953 году на склонах погибли более 200 человек

36 лет назад (8 мая 1978 года) на вершину Эвереста взошел один из величайших альпинистов, итальянец и его компаньон — австрийский альпинист

Это восхождение открыло новую строку не только в покорении Эвереста а в истории альпинизма — ведь восхождение на высочайшую вершину мира было совершено без использования кислородных баллонов, что до этого момента считалось невозможным.

Линия восхождения Месснера и Хабелера проходила по классическому маршруту (с Южного седла по Юго-восточному гребню). Тогда, для Месснера покорение Эвереста было четвертым восьмитысячником в его карьере (Нанга Парбат (1970), Манаслу (1972) и Гашербрум I (1975).

Это историческое восхождение на Эверест было совершено в рамках австрийской экспедиции под руководством Ханса Шелпа.

Мы, то есть Райнхольд Месснер (Reinhold Messner) и я Петер Хабелер (Peter Habeler), хотели отважиться на кажущееся невозможным – первовосхождение на вершину Эверест собственными силами, без искусственного кислорода.

Почти никто из тех, с кем мы говорили за прошедшие 2,5 года о нашей фантастической цели «Эверест честным путем без вспомогательного кислорода», не поддерживал нас в нашем решении. Наоборот, почти каждый, будь то альпинист, физиолог-высотник или врач, настоятельно отговаривали: «Это невозможно. Или вы совсем не подниметесь, или же вы больше не спуститесь. Если же Вам повезет, вы вернётесь назад заговаривающимися идиотами. Недостаток кислорода на этой высоте заставляет погибать клетки мозга уже через несколько минут. И как раз преимущественно те, которые ответственны за поддержание высших человеческих функций: сначала нарушается память, затем центр речи и, наконец, человек теряет зрение и слух. Эверест без кислорода – самоубийство» .

Опыты в барокамерах показали: начиная примерно с высоты 8.000 метров, угасает способность контролировать мысли и действия. В течение короткого времени наступает бессознательное состояние. На горе это означает верную смерть. Все большие победы над вершинами высотой более 8.000 м были достигнуты с помощью искусственного кислорода: Нанга Парбат, К-2, Лхоцзе.

Существовал только один антиаргумент. .

Когда мы ссылались на этот фактор, нам тотчас же возражали: «А что стало с Мэллори и Ирвином. Они исчезли при штурме вершины и никто их больше не видел. Они погибли на Эвересте, независимо от того, достигли они вершины перед своей смертью или нет» .

Наше восхождение на Эверест будет, конечно, ничем иным, как легкомысленным мальчишеским приключением. Как раз потому, что наше мероприятие у 95% всех посвящённых уже с самого начала считалось обречённым на провал. На этот раз мы готовились, по возможности, более основательно, чем в предыдущих экспедициях. При этом уже в первой фазе подготовки нам стало ясно, что мы должны быть отлично подготовлены не только технически и физически. Важнейшим для нас должно быть также душевное терпение, наша психическая выдержка.

Джон Хант, руководитель успешной экспедиции на Эверест в 1953 г., выразил это следующим образом: «Эверест подвергает альпиниста, неслыханным эмоциональным нагрузкам. Эти нагрузки можно победить только непреклонной решительностью и железной волей» .

Это должна быть борьба в одиночку. Не только с жуткой горой и её неизвестными опасностями, не только с физическим истощением, арктическим холодом, ураганом, снегом и недостатком воздуха, с коварной высотной болезнью, собственной «внутренней подлостью» и ужасной уверенностью, что если что-то случится там наверху, нет никакой возможности спасения, также, как и с мучительным залогом удивительного неверия, которое проявили по отношению к нам друзья, завистники и враги.

Победа с помощью техники для нас – не победа. Как можно действительно испытать человеческую работоспособность, если по настоящему не растратишь себя до конца?

Райнхольд Месснер и я пришли к одному и тому же пониманию каждый своим путём. Это причина, почему мы нашли друг друга и почему мы составили неделимую спортивную связку. Мы – не друзья в общепринятом смысле этого слова, «кореша», которые всегда держатся вместе. Очень редко мы говорим о личном. Вне нашей профессии мы почти не встречаемся. Тренируемся мы также чаще всего по отдельности. И всё же, вероятно, во всей истории альпинизма навряд ли есть и существуют два человека, которые так совершенно подходили бы друг другу. Мы понимаем друг друга без слов. Интуитивно каждый знает, что будет делать другой, каждый может в любой ситуации на сто процентов положиться на другого. Это почти граничит с метафизикой.

Мы говорили лишь, что хотим предпринять «попытку» взойти на Эверест без кислорода, что мы сразу откажемся от нашего замысла, если попытка окажется невозможной. В душе же мы хотели победы любой ценой. Но в то же время ни ценой нашей жизни, ни ценой нашего умственного и физического здоровья… Альпинизм на экстремальных высотах не имеет ничего общего с нормальным альпинизмом вообще. Там наверху каждый час превращается в мучение, а каждое движение – в тяжелую работу. На большой высоте становишься настолько беспредельно усталым, что вообще можешь поддерживать себя только чрезвычайным напряжением воли… на абсолютной границе физической и моральной работоспособности существует ещё прирост сил, который кажется появляется из самых глубин души и делает невозможное всё же возможным.

Уже в день прибытия в «Базовый лагерь» товарищи из передовой группы рассказали нам: «В этом году очень мало снега. Повсюду чистый лед. Будет очень тяжело» .

30 и 31 марта мы ожесточенно и молча продолжали работать, забивая фирновые, вворачивая ледовые винтовые крючья, натягивая веревки, прокладывая лестницы, а вечером, словно мертвые падали в палатку. Несмотря на большое физической напряжение, я не мог хорошо спать в эти ночи. Меня мучили головные боли, я метался и потел, и утро приходило словно избавление. Оптимизм остальных, которые предполагали достичь вершины без особых трудностей, удивлял меня всё больше и больше. Насколько мне известно, ещё не существовало экспедиции, в которой бы все участники могли точно рассчитывать подняться на самую вершину Эвереста. Будет считаться уже успехом, если вообще одна связка уверенно зайдёт на вершину и спустится вновь так же безопасно вниз. Погода оставалась хорошей.
Не было ни бури, ни больших лавин, а днём солнце так палило над лагерем, что мы сняли теплые пуховые вещи. Райнхольд Месснер был, как и я, не так оптимистичен. В нас обоих ещё крепко сидел страх от южной стены Дхаулагири, где буря и постоянный сход лавин вконец измотали нас и заставили повернуть назад. Точно также мы не забыли лишений на Хидден пике, где мы ожесточенно боролись за вершину и где смертельное изнеможение охватило нас до такой степени, что мы не раз намеревались отказаться от замысла и повернуть обратно.

Радостные стояли мы перед Долиной Молчаний. Справа громоздились обледенелые склоны могучего Нуптзе, слева – западное плечо Эвереста, с которого свисали огромные ледяные балконы, грозившие обвалиться в любой момент. Вся долина представлялась пустыней из снега и льда, угрожающей постоянными лавинами и ледовыми обвалами.

Нам предстояла одна из самых страшных ночей, пережитых мною. Гора начала обороняться от пришельцев.

Мы успели во время поставить палатку. Пурга превратилась в ураган: он бушевал и выл, и мы с трудом могли понимать друг друга. Словно затравленные мы расчищали свободную площадку. Ветер буквально вырывал ткань палатки из наших рук. С большим трудом нам удалось поставить стойки и закрепить палатку… Всё же ночь окончилась. С рассветом пурга немного стихла, и я торопился с возвращением. Это было 3 апреля, в пять часов утра. Мы были настолько ослаблены двумя бессонными ночами и холодом, что скорее плелись, чем шли. На обратный путь к «лагерю 1», который позднее мы проходили ровно за 2 часа, на этот раз нам потребовалось почти вдвое больше времени. Высота, пурга, холод и усилие, необходимое на прокладывание пути по глубокому снегу израсходовали мои силы, которыми я гордился всего несколько дней назад. Оглянувшись назад, я увидел среди неожиданно разорвавшихся облаков Эверест. Длинный снежный флаг развевался на его вершине, словно в насмешку или на прощание.

Если бы кто-нибудь сказал мне в этот час, что скоро я буду подниматься вновь, что подвергнусь ещё большим лишениям, и вновь буду подниматься, пока не буду стоять наверху, я счел бы его сумасшедшим.

«Лагерь 2» превратился в радостный палаточный город в снегу и служил отныне вторым «Базовым лагерем» для штурмовых команд.

Райнхольд и я – в одной связке, отправились в путь 10 апреля, уже давно было пора покинуть лагерь.

После нескольких дней бездеятельного сидения в лагере мы были полны нетерпения. Нам нужно было стать активными, нужно было что-то делать. Я чувствовал себя в великолепной форме. Мы прошли вверх до «лагеря 2» и 11 апреля были уже на стене Лхоцзе. Мы вновь вступали в область целины, так как до сих пор до нашей команды никто ещё не был здесь наверху. Наша задача – отыскать хорошую безопасную площадку для лагеря, поставить первые палатки и навесить перила на пути к лагерю. Мы навесили перила. Это был дьявольски тяжелый труд на чистом стеклянном льду. Мы могли продвигаться вперед только на передних зубьях кошек. Ветер сдул весь снежный покров; вперед продвигались очень медленно.

Мы приняли решение пройти традиционную площадку для «лагеря 3» на склоне Лхоцзе, поскольку она казалась нам слишком лавиноопасной. Но у нас не хватало веревок, чтобы закрепить перила на всём пути до места обычного лагеря 4, на высоте 7.200 м. Я спустился вниз после того, как на высоте 7.000 м мы израсходовали всю веревку, в то время как Райнхольд с двумя шерпами поднялся ещё на 200 м, чтобы разведать путь.

Итак, мы расстались в «лагере 2», это было 13 апреля. Райнхольд с двумя шерпами продвинулся до высоты 7.800 м. Я же спустился в базовый лагерь.

Позже, 15 апреля, Райнхольд также вернулся. В то время как Роберт Шауер с двумя шерпами продолжал работать наверху. 17 апреля он достиг Женевских скал.

В своем дневнике я записал: «18 и 19 апреля пурга и сильный снегопад». Погода снова ухудшилась. Работа по организации страховки (по обработке пути) приостановлена и изможденные люди вернулись в «Базовый лагерь», но 20 апреля буря стихла, прорвалось солнце и погода обещала быть снова прекрасной

Сразу после завтрака я отозвал Райнхольда в сторону: «Как ты считаешь – следует ли нам отважиться на первую попытку?» «Почему бы нет?» – последовал его ответ. «В конце концов, мы имели право на первый штурм вершины» .

Это право означает также известное обязательство, поскольку остальная команда относилась к этому естественно с пристрастием и хотела также подниматься наверх. Любое промедление с нашей стороны задержало бы все предприятие. Когда мы сообщили о нашем решении всем, мы встретили единодушное одобрение… Исходя из опыта, связка-двойка лучше всего оправдала себя при штурме вершины.

21 апреля мы оставили «Базовый лагерь» и поднялись в сопровождении трех шерпов в «лагерь 1». Мы шли не спеша, не надрываясь, чтобы по возможности лучше привыкнуть к высоте.

В моем дневнике запись: От «Базового лагеря» до «лагеря 1» – около 2-х часов» . И добавка: «Самочувствие очень хорошее» . На следующий день мы дошли не спеша до «лагеря 2» и провели там очень холодную, но спокойную ночь. 23 апреля мы поднялись по склону Лхоцзе, который между тем был полностью обеспечен необходимой страховкой, в «лагерь 3». Я чувствовал себя великолепно. Вечером я был голоден. Я вытащил банку сардин в масле и съел её за один приём. Через некоторое время почувствовал легкую тошноту и чувство тяжести в области желудка. Вначале я не обратил на это никакого внимания, относя эти недомогания на влияние высоты. Все же мы находились по ту сторону границы в 7.000 метров! Моё состояние ухудшалось все больше и больше. У меня выступил холодный пот, под языком собиралась слюна; я вынужден был выйти из палатки, так как меня рвало.

Меня словно вывернуло всего наружу. Желудок и глотка горели огнем. Стало ясно, что у меня было сильное пищевое отравление. Когда из меня вышла вся горькая желчь, я заполз ослабевший до смерти в спальный мешок. Я знал: на этот раз я не достигну вершины.

На этот раз, а может быть, – вообще никогда. Высота, тошнота, боль, потеря жидкости и напряжение во время рвоты – само по себе уже смертельная опасность. Идти дальше без кислорода было бы чистым безумием. И ко всему прочему к утру поднялась пурга.

«Мои дела плохи, Райнхольд» , – сказал я – «Вероятно, я испортил желудок сардинами в масле. Я не смогу идти. И ты тоже возвращайся. Погода будет плохой. Пурга. Слишком опасно» .

Я думаю, он был очень разочарован, но не сказал ничего. Достичь вершины один он не сможет. Но и спускаться он тоже не хотел. Поэтому он хотел дойти до Южной седловины и там, на высоте 8.000 м, соорудить «лагерь 4».

Итак, он отправился с двумя шерпами. У него было с собой две палатки, два примуса, один газовый баллон, прочее снаряжение и продукты питания. Я чувствовал себя скверно, но хотел непременно спуститься из-за плохой погоды с тем, чтобы дождаться Райнхольда в «Базовом лагере». Наша первая попытка восхождения на вершину потерпела неудачу. Теперь попытаются сделать это другие.

Мы оба были на волосок от гибели, разделившись в этот день. Поднявшаяся пурга закручивала снег, и вскоре три фигуры исчезли из поля зрения.

После этого я начал спускаться. С каждым шагом я становился слабее. Изнуренный я то и дело опирался на ледоруб и отдыхал несколько секунд, прежде чем продолжить спуск по желтым веревочным перилам. Я чувствовал, что если я не буду спешить, то у меня не хватит сил дойти в спасительный лагерь.

Появился туман, такой густой, что когда я добрался до подножья склона Лхоцзе, где заканчивались перила, то ориентировался с трудом.

В непробиваемой снежной пурге я потерял ориентацию, не зная куда идти: влево или вправо… Наконец я встретил один из маркировочных флажков и, спустя примерно час, прибыл в «лагерь 2».

Когда я, спотыкаясь, один подходил к лагерю, у моих товарищей были испуганные лица.

Должно быть, я выглядел ужасно. А что стало с Райнхольдом? Я не знал этого. Но было ясно, что он и два шерпа боролись за жизнь там, наверху, на Южной седловине.

27 апреля в «Базовый лагерь», шатаясь, пришел древний бородатый мужчина, сопровождаемый двумя мальчиками с лицами стариков. Райнхольд Месснер и два его шерпа. Две ужасные ночи без кислорода на высоте свыше 8.000 метров оставили на них следы. Шерпы были скорее мумиями, чем живыми, в то время как Райнхольд Месснер, который двигался все время в замедленном темпе, мог ещё сообщить, что произошло. Он говорил при этом очень медленно, и его голос звучал словно издалека.

Они продвинулись до Южной седловины, до площадки предусмотренной для «лагеря 4».

Но уже на пути их полностью захватила буря. С невероятными усилиями Райнхольду и двум шерпам все же удалось кое-как поставить палатку. Однако, после этого у них уже не было сил. Шерпы были полностью апатичны, они считали, что умрут. Райнхольд попытался поддержать их дух, хотя сам устал до невозможности. Но он единственный знал, что если они заснут, то умрут от переохлаждения. Когда неожиданно с громким треском порывом урагана разорвало палатку, их положение стало почти безнадежным. И все же Райнхольду удалось на время заштопать палатку. Он вскипятил чай и вливал его в шерпов, которые в паническом страхе залезли в спальные мешки и больше не двигались. Он сам также выпил, сколько мог, горячего напитка. У них было ограниченное количество продуктов и их ни в коем случае не хватило бы для длительного пребывания. У них не было с собой и искусственного кислорода… Райнхольд и двое сопровождающих его провели в «лагере 4» две ночи и один день. Большую часть времени Райнхольд потратил на то, чтобы помешать заснуть обоим шерпам. Он ворчал на них, угрожал и ругал, и вновь расталкивал и будил их.

Мы оставались в лагере до 1 мая, позволили себе окончательно придти в себя и, наконец, стали в такой фантастической форме, в какой не были на протяжении всей этой экспедиции. Полагаю, только сейчас я был по-настоящему акклиматизирован. Это относились и к Райнхольду, который, буквально, расцветал с каждым часом. Погода была великолепной, и для нас обоих было ясно: сейчас или никогда.

2 мая мы были вторично готовы к штурму вершины. На этот раз мы должны это сделать. В случае второго провала у нас не будет ни моральных, ни физических сил, чтобы предпринять третью попытку. Но и на этот раз мы были осторожны в наших предсказаниях при прощании с лагерем. Мы никогда не утверждали: «Мы покорим Эверест без кислорода». Самое большее мы говорили: «Мы хотим попробовать», что для Райнхольда означало не меньше, как: «В любом случае я попытаюсь идти до границы возможного».

В одном мы были очень определенны и постоянно подчеркивали это: «Ни в коем случае мы не пойдем на Эверест с кислородом. Если будет невозможно идти дальше без дыхательной маски, мы повернем назад. Мы откажемся». Это было нашей философией, и эту точку зрения мы уяснили раз и навсегда. Для других и для себя.

Мы поднимались без отдыха, оставив позади «лагерь 1», и сразу же пошли вверх к «лагерю 2». В этот день было жарко. В тени палатки мы измерили температуру – плюс 42 градуса. Воздух не шелохнется. На вершине также было безветренно, что способствовало победе команды Найрца.

В «лагере 2» мы услышали по рации сообщение Найрца об успехе. Перекрывающие друг друга голоса врывались в микрофон. И мы в ответ заорали, перебивая друг друга, и до безумия радовались вместе с ними.

Мы радовались за них и за нас, поскольку идеальные погодные условия равным образом обещали нам удачу.

Мы в нормальном темпе, не торопясь, поднимемся в «лагерь 3». Эрик Джонс хотел бы пойти с нами. Он хочет поснимать для кино. Возьмём двух шерпов. Они должны будут нести кое-что из нашего снаряжения и, возможно, помогут пробивать ступени на пути от «лагеря 3» к «лагерю 4».

6 мая за 4 часа мы поднялись в «лагерь 3». Путь был дальний и крутой, но он был уже знаком нам. Мы шли, совершенно не напрягаясь, и я отбросил далеко все сомнения. Как-нибудь, думал я, пройдем.

Путь к «лагерю 3» был с давних пор своего рода пробным камнем. Мы потратили на подъём всего четыре часа. Такое время не было достигнуто никем из наших спутников даже приближенно. Эрик Джонс, шедший также с нами, был в пути восемь часов.

Хорошее предзнаменование. Мы чувствовали, что на этот раз нам может повезти. Мы ели суп и пили громадное количество чая. Выпили, так сказать, в запас, так как чем выше мы заберёмся, тем труднее будет растопить достаточное количество снега на примусах. Впрочем, делать было почти нечего, и говорить тоже почти не о чем.

Единственная забота – как можно больше спать. Райнхольд и я, оба взяли с собой снотворные средства.

Вместе с Эриком Джонсом очень рано утром 7 мая мы оставили «лагерь 3» и отправились на утомительный участок подъема через Южную седловину к «лагерю 4». С безоблачного неба сияло солнце, и мы чувствовали себя ещё бодрыми и сильными.

Ночной ветер намёл высокие сугробы снега и мы шли, проваливаясь выше колен. При этом нам, прежде всего, помогал наш любимец шерп – Тати. Эрика Джонса мы вскоре потеряли из виду. Он продвигался со своей камерой далеко не так быстро. И мы также начали постепенно ощущать высоту. Не удивительно, тем временем мы перешли границу 7.000 метров. Усталость переходила на ноги и делала их тяжелыми, как свинец. Дыхание было коротким и поверхностным и было такое чувство, что вообще не продвигаешься вперёд.

И на этот раз мы сделали своё дело через четыре часа. Мы прилично выдохлись, когда показался лагерь на Южной седловине. Ожидая Эрика, вскипятили чай. Но Эрик не появлялся. Он либо не очень спешил, либо повернул назад. Прошло 2 часа… Три… О нём всё ещё ничего не известно. Мы начали серьезно беспокоиться. В конце концов, он шел, как и мы, без кислорода. Надеемся, что он не заработал коллапс.

Однако Эрик, вел себя как настоящий англичанин. Он появился ровно в 5 часов (время традиционного английского чаепития) изнурённый – упал и выдохнул: «Пожалуйста, чаю!». Он затратил на это расстояние восемь с половиной часов. Он был смертельно измотан и, несмотря на это, был склонен к шуткам. В пути его соблазнила женщина – йети, утверждал он, не моргнув глазом. Но потом он всё же сознался, что порою думал, что уже не дойдет наверх до нас.

Было ясно одно: связка – тройка с ним очень обременит наше восхождение. Мы не можем позволить себе тратить так много времени, не подвергая себя опасности. Эрик сознавал это и отказался от предложения использовать два кислородных баллона, которые были занесены на Южную седловину для нас. Это было бы для него не достаточно спортивно. Лучше он останется в лагере и снимет для кино только наш уход и возвращение.

Ночь была холодной. Несмотря на тройные спальники, у нас сильно мерзли руки и ноги. Мы прижались как можно плотнее друг к другу. Я снова задавал себе вопрос, как собственно смог Райнхольд выдержать две ураганные ночи здесь вверху без последствия для здоровья.

О сне нечего было и думать, и в 3 часа утра Райнхольд был уже занят приготовлением чая. Мы хотели принять еще 3-4 литра жидкости. Но он потратил бесконечно много времени, пока превратил нужное количество снега в чай.

Между тем было уже полшестого. Мы собрались и одели кошки в палатке; затем вышли наружу. Это было 8 мая 1978 года. Сегодня мы хотели либо сделать вершину, либо отказаться от неё навсегда, ибо при любых обстоятельствах мы хотели избежать ещё одной ночевки между Южной седловиной и главной вершиной в отличие от других. Итак, мы должны будем преодолеть недостающие 848 метров по высоте единым огромным усилием.

По крайней мере, у нас есть одно преимущество. Нам не нужно беспокоиться, хватит ли кислорода. Однако, одновременно я должен был удивляться собственной глупости. Уже уходя, я почувствовал, как начинаю страдать от высоты. Я стал медлительным, а мои ноги свинцовыми, и у меня не было абсолютно никакого воодушевления. Если всё это обострится, то я не дойду даже до Южной вершины.

Я целиком и полностью сконцентрировался на восхождении, регистрируя каждый свой шаг, и пытался распределить свои силы и использовать их экономно.

О возвышенных помыслах или чувствах не могло быть и речи. Мой кругозор был очень узким, ограничивался самым необходимым. Я видел только свои ноги, только следующие предстоящие шаги и зацепки и двигался, словно автомат. Я полностью отключился и думал только о следующих пяти метрах впереди меня. Я думал не об Эвересте, не о нашей цели. Было важно только то, что я оставил позади эти пять метров. Больше ничего. Если же я и думал о чём-то другом, так это о том, как охотно бы пошел отсюда вниз. Мне всё больше не хватало воздуха. Я был близок к удушью. Я вспоминаю ещё, что единственное слово проносилось в голове в такт моим шагам: «Вперед, вперед, вперед…». Словно тибетское заклинание. Я переставлял ноги механически…

В этой первой фазе восхождения Райнхольд получил небольшое преимущество. В то время как я был занят тем, что будил Эрика Джонса, мой партнер уже вышел вперед. До Южной вершины мы хотели идти не связываясь. Для самого верхнего участка Райнхольд нёс на своём рюкзаке 15 метровый конец веревки. У меня была камера, запасная одежда, очки, а также кое-что из еды.

Я увидел Райнхольда незадолго до начала крутого взлета, ведущего вверх к ЮВ гребню. Он сидел на скальной площадке и смотрел мне навстречу. Отсюда мы прокладывали следы, сменяя друг друга. Склон, на котором мы находились, был настолько заметен снежными завалами, что мы погружались выше колен. К тому же появился туман, настолько плотный, что мы боялись потерять друг друга из виду… Иногда я останавливался, вбивал ледоруб в снег, опирался на него четверть или полминуты, жадно хватал воздух, словно рыба на суше, и пытался отдохнуть. После этого ясно почувствовал, как мои мускулы наливаются с новой силой и я мог пройти ещё десять или двадцать шагов.

Странным образом, после того, как я преодолел несколько сот метров по высоте, я уже не ощущал вялость. Наоборот, было как-то легче идти. Может быть причина в том, что мы всё же несколько лучше привыкли к этой трудно представляемой высоте.

Естественно, переход по глубокому снегу пожирал невероятно много сил. Поэтому там, где была возможность, мы переходили на обледенелые скалы, где ветер сдул снежный покров. Хотя лезть по обледенелым скалам технически было сложнее, чем пробивать ступени в глубоком снегу, нам давалось это легче. Мы настолько вынуждены были концентрироваться на каждом шаге, каждой зацепке, что у нас не оставалось времени думать об утомлении.

Через четыре часа, около половины десятого мы стояли перед палатками «лагеря 5» на высоте 8.500 метров. До этой высоты дошел также Нортон, также как и мы, без кислорода. Отныне мы вступали на абсолютную целину. Мы были полностью предоставлены самим себе. Если с нами что-нибудь произойдёт, то никакая спасательная группа не сможет подойти, чтобы помочь нам, ни один вертолёт, ничто. Самый незначительный инцидент означает верную смерть.

Райнхольд и я часто говорили о том, что в этой последней базе будет невозможно, оказать друг другу взаимную помощь, если что-то случится. Хотя мы были невероятно близки друг другу, и составляли неразрывное целое, всё же мы были единодушны: если один из нас попадет в беду, другой должен непременно попытаться, не взирая ни на что, спасать себя. Незначительных оставшихся сил, навряд ли хватит для самого себя. Любая попытка спасения или оказания помощи другому была заранее обречена на провал.

Я сидел перед маленькой палаткой, которая со стороны горы была вдавлена в снег, а в это время Райнхольд отчаянно пытался разжечь примус в палатке, чтобы приготовить чай. Я прижался к стенке палатки, чтобы отдохнуть в месте, защищенном от ветра, и пристально смотрел в туман. Иногда на какое-то мгновенье стена тумана разрывалась, и далеко под собой я видел долину Молчания, я видел Лхоцзе и вновь смотрел вверх к Южной вершине, где огромный снежный флаг, указывал на то, что там вверху господствовал намного более сильный ветер, чем у нас в «лагере 5».

Погода, несомненно, ухудшится. Период хорошей погоды заканчивался. Возможно, вместе с ним заканчивалась и наша попытка восхождения на вершину, и наша экспедиция на Эверест срывалась раз и навсегда. Ибо я чётко чувствовал, второй раз я не поднимусь сюда. Уже сейчас у меня было огромное желание повернуть назад. Организация бивака здесь в «лагере 5», в ожидании возможно лучшей погоды совсем исключалось. Тогда мы, вероятно вообще не смогли бы выйти из палатки. И ни в коем случае у нас уже не будет физических или духовных сил, идти дальше вперед. Нашей энергии, самое большое, хватит на спуск. Продолжение восхождения в таких условиях было бы «дорогой без возврата».

Конечно ни у Райнхольда, ни у меня не было времени думать об этих опасностях. Стремление идти дальше преобладало над всем, оно победило желание повернуть обратно или, по крайней мере, заснуть. Во всяком случае, мы хотели идти дальше вверх, хотя бы до Южной вершины, высотой 8.720 метров. Покорение Южной вершины без кислорода было бы также грандиозным успехом. Оно явилось бы доказательством, что когда-то станет возможным добраться и до главной вершины только за счет человеческой силы. Мои размышления продолжались ровно полчаса, пока Райнхольд готовил чай. Мои соображения были и его соображениями. Мы без слов обменялись ими и были едины в том, чтобы продолжить штурм вершины. Мы вновь отправились в путь. Хорошую помощь в смысле ориентации нам оказали следы от предыдущих восходителей, которые можно было ещё видеть на снегу.

Облака набегали с ЮЗ из угла плохой погоды Гималаев. Мы ещё больше должны были спешить, так как это не предвещало ничего хорошего. Мы находились в нижнем пределе потока неистового ветра скоростью 200 километров в час… Райнхольд и я фотографировали и снимали при первой возможности. При этом мы должны были снимать наши солнцезащитные очки и верхние рукавицы. С каждым разом становилось труднее снова натягивать рукавицы. Но последствием их отсутствия явилось бы быстрое отмирание и обморожение рук.

Поскольку дальнейшее движение по глубокому снегу было уже невозможно, мы свернули влево на ЮВ гребень. Стена обрывалась здесь на ЮЗ на 2.000 метров. Неверный шаг и мы упадем вниз в долину Молчания. Свободное лазание на грани жизни на разрушенных скалах без веревки требовало исключительной собранности. Райнхольд шел рядом. До Южной вершины я шел первым. Совершенно незаметно мы прошли через облака и вдруг оказались на предвершине горы, так сказать, на последней станции перед нашей целью, и в этот момент ураган со всей силой обрушился на нас.

Наши физические резервы были израсходованы. Мы были настолько выкачены, что у нас почти не было уже сил пройти за один раз пять шагов. Мы должны были останавливаться снова и снова. Но ничто на свете не могло нас теперь удержать.

Мы связались друг с другом, поскольку на вершинном гребне были большие карнизы, как уже описывал Хиллари, правда в случае опасности веревка не помогла бы нам.

Мы тащились вперёд в темпе червяка, доверившись только своему инстинкту. Солнце блестело на снегу, и воздух над вершиной был такой интенсивной голубизны, что казался черным. Мы были совсем рядом с небом. И мы своими собственными силами поднялись сюда, сюда к месту пребывания богов.

Движением руки Райнхольд показал мне, что теперь он хочет идти впереди. Он хотел заснять, как я буду подниматься по гребню, а подо мной бушующее море облаков.

Он должен был снять очки, чтобы лучше установить камеру. Я заметил, что его глаза выглядели воспаленными. Но я не придал этому значения, также как и он. На высоте 8.700 метров, не выше, мы, очевидно, достигли такой точки, где отказали нормальные функции мозга или, по крайней мере, сильно ограничились.

Несмотря на эйфорию, физически я совершенно выбился из сил. Я шел уже не по собственной воле, а чисто механически, словно автомат. Я уже не осознавал сам себя и мне казалось, что здесь вместо меня идёт совсем другой человек. Этот другой дошел до ступени Хиллари, того очень опасного взлёта на гребне, поднимался и тащился выше, по ступеням, выбитым предшественниками.

Он ступил одной ногой в Тибет, а другой – в Непал. Слева – отвес в 2.000 метров в сторону Непала, а справа – на 4.000 метров – в Китай. Мы были одни – друг и я. Райнхольд, хотя и связанный со мной коротким куском веревки, больше не существовал.

И тогда я начал молиться: «Господи, позволь мне невредимому дойти до вершины. Дай мне силы остаться в живых. Не дай мне пропасть здесь наверху». Я полз на коленях и локтях дальше и невероятно молился, как никогда прежде в своей жизни. Это словно было разговором с глазу на глаз наедине с высшим существом. И вновь я увидел себя ползущим дальше, ниже меня, рядом со мной, выше и выше. Он двигал меня на высоту. А затем я вдруг снова стоял на своих ногах. Я очнулся. Я стоял на вершине.

Это было в 13:15 8 мая 1978 года. И здесь снова был рядом Райнхольд, его камера и трёхногий китайский топографический знак.

Мы пришли. Мы бросились друг другу на шею, всхлипывая и заикаясь, что-то лепетали и не могли успокоиться. Слёзы текли из-под очков по бороде. Мы вновь и вновь обнимались, прижимая друг друга и снова бросались друг другу на шею, смеясь и плача одновременно. Мы были спасены и освобождены. Избавлены от нечеловеческого принуждения подниматься дальше.

После слёз и освобождения пришли пустота, печаль, разочарование. Что-то было отнято у меня, что-то, что было для меня очень важным. Что-то, что наполняло меня, было пройденным, и я был изнурен и пуст.

Никакого чувства триумфа или победы. Я смотрел на окружающие горные вершины: Лхоцзе, Чо-Ойю. Панорама Тибета была закрыта облаками. Я знал, что стою теперь на самой высшей точке земли. Но мне было это безразлично. Теперь я хотел только одного: назад, назад в тот мир, из которого пришел. Насколько можно быстрее. Я отрезал от веревки, которой я все ещё был связан с Райнхольдом, конец длиной в 1 метр и прочно закрепил на китайском топографическом знаке, в качестве доказательства того, что мы были здесь наверху.

Спуск не представлял собой ничего героического, в такой же степени, как и подъем. На пути вверх мной руководила сила, которую я не могу определить, а вниз я бежал, гонимый властью, которую я очень хорошо могу описать: это было чистая воля выжить. В одно мгновение я оставил за собой ступень Хиллари, пересек вершинный гребень и начал взбираться на контрвзлёт перед Южной вершиной.

И здесь произошло то, с чем я уже был знаком по опыту прежних экспедиций: на спуске почти невозможно преодолеть даже незначительный взлет. «Сил больше нет» – подумал я, опускаясь в снег перед Южной вершиной. Я поз вверх буквально на четвереньках. Я достиг Южной вершины, обернулся и увидел Райнхольда, который как раз прошел ступень Хиллари. На Южной вершине я решил спуститься не по обычному пути через ЮВ гребень, а «съехать», как это называется на языке специалистов по восточному склону. Я сел на снег и просто заскользил по крутому склону вниз, используя ледоруб в качестве руля. Ногами я тормозил. Однако перед этим я прочертил клювиком ледоруба на снегу три или четыре стрелки в направлении движения, чтобы тем самым показать Райнхольду мой путь спуска.

Он видел, наверное, эти стрелки, но не захотел подвергать себя риску и избрал утомительный путь по гребню. Я же, в противоположность этому, не думал о лавинной опасности и о том, что ниже меня стена круто обрывалась на 4.000 метров вниз. Расстояние в 200 метров по высоте от «лагеря 5» я преодолел, скользя на «пятой точке». После чего встал, пересек ЮВ гребень и повторил маневр от «лагеря 5». Правда, теперь, я должен быть осторожнее потому, что мне приходилось время от времени останавливаться и спускаться по скальным стенам, которые мы проходили на подъеме. Странным образом, я не чувствовал облегчения с постоянным уменьшением разреженности воздуха. Напротив, у меня было чувство, что мне ещё больше не хватает воздуха, чем при подъеме. Мои ноги дрожали на скальных участках и сердце бешено колотилось. Незадолго перед Южной седловиной, то есть совсем недалеко от цели я спрыгнул со скал на снег. При этом сошла снежная доска. Теперь все шло быстрее, чем мне хотелось. Я перевернулся несколько раз, потерял ледоруб, защитные очки, мои кошки сорвало с ботинок. Кошки я позднее нашел. Они висели на укрепляющих ремнях. В какой-то миг я почувствовал колющую боль в правой лодыжке. Я, вероятно, ударился о камень. Однако, несмотря на такой бурный спуск, я прибыл вниз невредимым. А здесь был ещё Эрик Джонс. Он наблюдал мой головокружительный спуск и опасался при этом худшего. Он полагал, что сход снежной доски разовьется в лавину, из которой уже не выберешься. Он покинул лагерь и пошел навстречу, чтобы помочь мне. К его большому удивлению я встал и с трудом заковылял ему навстречу.

Я обнял Эрика и пролепетал: «Мы взошли на Эверест без кислорода». Вновь я был растроган до слёз. На этот раз от изнеможения. Но Эрик не мог разделить моего умиления. Он только посмотрел на меня с неописуемым выражением лица. Так, вероятно, должен смотреть тот, кому повстречался призрак. Только немного позднее я понял почему. Я должен был выглядеть ужасно. Я разбил лоб, и он кровоточил. Я потерял очки. И мои глаза были заклеены льдом. Мой нос был темно-синим, почти черным от холода, а борода – белоснежной ото льда. Истощенный я выглядел, как живой труп. Точно также выглядел Райнхольд, когда, пришел, пошатываясь в лагерь полчаса спустя. Я упал в палатку, схватил рацию и заорал в неё: «Мы были без кислорода на вершине». Мне было безразлично, слышал меня кто-нибудь или нет. Я просто должен был кричать в мир. Но «Бык» находился в этот момент в «лагере 2» у рации, которая была включена все время на «прием», на случай нашего возвращения. Он ответил мне звериным криком. По рации я слышал колоссальный шум в лагере.

В 1 час 15 минут я стоял с Райнхольдом на вершине. Через четверть часа я начал спуск. А сейчас я узнал от Эрика, что времени было около половина третьего. Таким образом, путь от вершины до «лагеря 4» я проделал ровно за час – на подъем нам потребовалось почти восемь часов.

Райнхольд пришел на полчаса позднее. Я не знаю, каким образом он нашел лагерь. Это было подлинным чудом, потому что у него была снежная слепота. Его глаза были красными от воспаления, и он не мог даже различить чашку с чаем, которую я протянул ему. У меня самого была однажды обычная снежная слепота. Но у Райнхольда это превосходило все, что я видел до сих пор. К тому же появились резкие боли в глазах, которые доводили Райнхольда почти до сумасшествия. У нас под рукой не было ни глазной мази, ни обезболивающих средств. Либо вверх не захватили никаких медикаментов, либо их израсходовали и больше не пополнили. У меня были только мои обычные, правда, сильно действующие, болеутоляющие таблетки, которые я всегда вожу с собой. Три из них я дал Райнхольду, которому становилось всё хуже и хуже.

Ночью Райнхольд кричал от боли. Он всхлипывал и плакал. «Петер не оставляй меня одного. Прошу тебя, ты должен остаться со мной!.. Не спускайся один, без меня», – просил он меня все снова и снова. Он думал, естественно, о нашем уговоре, что в подобном случае здоровый должен попытаться спасать себя. Но меня не нужно было об этом и просить, для меня это было само собой разумеющимся. «Я не оставлю тебя одного, Райнхольд. Прошу тебя, верь мне. Я останусь с тобой. И мы вместе сойдем вниз. Мы совершенно определенно спустимся. И к тому же нам поможет Эрик».

Правда, я умолчал о том, что состояние Эрика было также не очень хорошим. Он поморозил пальцы рук и ног, и под воздействием высоты стал вялым и апатичным. Определенно, он не будет большой помощью – чего доброго ему самому потребуется помощь.

Я был совсем один с ответственностью за обоих моих друзей. Также как Райнхольд был тогда один с ответственностью за обоих шерпов. И точно как тогда, совершенно неожиданно началась сильная буря. Она свистела и завывала над Южной седловиной, хватала и трясла маленькие палатки. Плюс к этому ещё всхлипывания и умоляющие просьбы Райнхольда. И снова я молился. На этот раз за друга.

Я помог Райнхольду одеться и в 6 часов утра – это было 9 мая, мы покинули палатку. Только теперь я заметил, что сам видел всё расплывчато. Итак, больше ничего не остается кроме спуска вниз. Райнхольд и я оставили лагерь первыми, Эрик следовал за нами шаг за шагом, на ощупь спускались мы по Южной седловине в направлении Лхоцзе. Буря обрушилась на нас со всей силой и, казалось, стало ещё холоднее. Однако теперь я был ответственным не только за себя одного, и это отвлекало меня от собственных бед.

Мы добрались до перил, которые были навешены на склоне Лхоцзе, прищелкнули страховочные карабины на веревку и почувствовали себя несколько в безопасности, поскольку теперь нам не нужно было самим искать путь, и мы могли следовать по веревкам, закрепленным на скалах и льду. Прежде чем начать спуск по вертикали нам следовало преодолеть два длинных траверса по стене. Несмотря на жалкое состояние, Райнхольду удалось спуститься в «лагерь 2» своими собственными силами. Хотя он не владел собой, все же он прошел стену с фантастической надежностью… Я не мог помочь ему при спуске, не мог помочь и Эрик, которому самому нужно было отчаянно бороться… «Лагерь 3» мы достигли рано утром. Было пусто. Мы просто залезли в палатку и надеялись, что скоро взойдет солнце и согреет нас.

Во время небольшой паузы в «лагере 3» мы отдохнули совсем незначительно. Я всё ещё был смертельно изнурен и у меня ещё дрожали ноги. Но нужно было спускаться и перспектива дойти в недалеком будущем до передвижного «Базового лагеря», заставляла нас держаться. Поздно после обеда мы вновь были на склоне Лхоцзе. Перила привели нас до подножия стены. Затем мы должны были преодолеть пологий, но очень трудный участок пути. Мы больше не связывались, но я все же протянул Райнхольду свою лыжную палку, чтобы он смог за неё крепко держаться. Так я осторожно вел его по льду мимо бесчисленных ледовых трещин. Он все ещё почти ничего не видел, и то и дело должен был останавливаться и отдыхать.

«Больше не могу, я не пойду дальше» – говорил он. Он видел ледовые трещины там, где их не было, и страдал галлюцинациями. Но мы не должны были задерживаться. Мы все ещё не выбрались из зоны опасности, зоны смерти. Если в пути нас захватит врасплох ночь – мы пропали. Ни Райнхольд, ни я не перенесли бы ночевки под открытым небом, для этого мы были слишком ослабевшими. Нам просто необходимо было продолжать идти. И как тогда Райнхольд подгонял шерпов, так теперь я торопил его. Я не позволял ему останавливаться, заставлял его идти вперед и гнал всякий раз, как только он хотел сдаться. При этом я охотнее всего сел бы рядом с ним. Я должен был притворяться сильным и смелым, хотя сам выбился из сил.

У меня болело всё тело, и ушибленная лодыжка причиняла адские мучения на каждом шагу, мозг словно горел огнем.

Если уж мне было так жутко плохо, то насколько хуже должно было быть Райнхольду, полностью беспомощному и целиком полагающемуся только на меня.

Так мы шли, больше спотыкаясь и падая, нежели продвигались два с половиной часа, пока, наконец, перед нами не вынырнули, словно фата Моргана, пестрые палатки передвижного «Базового лагеря». Ликующие, готовые оказать помощь, заботливые шерпы бросились нам навстречу. Был чай, много чая и снова чай. Мы были настолько высохшими… наши лица напоминали лица стариков.

Александр Абрамов, девятикратный восходитель, руководитель множества экспедиций на Эверст, Чо-Ойю и Манаслу, президент Клуба 7 Вершин.

Друзья!

  1. Про восхождение без кислорода на Эверест постоянно пишут люди, никогда не ходившие на Эверест. Просто аж хочется прояснить.

Хиллари и Тенцинг сходили с кислородом. Вся Первая Советская экспедиция Эверест 1982 года с кислородом

Первая российская 1992 с кислородом. Все шерпы всегда ходят с кислородом. Да и 99% всех восходителей на Эверест взошли с кислородом. Без кислорода ходить на Эверест — как нырять на 200м без воздуха. Как без веревки лазать по скалам… Что за бред вы несете постоянно. Смешно конечно читать. Но уже надоело бред вычитывать.

Без кислорода на Эверест может подняться одна тысячная процента восходителей. И поверьте никто из Вас выше 7000 без кислорода в туалет не сходит.

  1. Про коммерцию в альпинизме. Вам не претит ходить в коммерческие рестораны, ездить на коммерческих такси? Покупать продукты и одежду в коммерческих магазинах? Летать на коммерческих самолетах?

Ходить в коммерческие кинотеатры? Ездить на коммерческих подъемниках??

Еще один бред про коммерцию в горах.

Людям создают условия для восхождения за их деньги. И все. Покажите мне хоть одного некоммерческого альпиниста который провел 2 месяца в горах бесплатно.

Спортсмены выискиваю деньги в коммерческих структурах. Зачастую неменьшие, чем платят коммерческие альпинисты. Только они гордятся почему-то, что не сами заработали и оплатили, а взяли у дяди-спонсора которой их заработал своим трудом.

Ну и работник коммерческой фирмы — гид — профессионал живет в горах типа бесплатно. Еще и ЗП получает. И так во всем мире. Есть гиды и есть клиенты. Настоящих спортсменов не более 1%.

Но почему то им всегда очень мешают 99% процентов нормальных людей. Которые просто приехали в горы и хотят за свои деньги получить услуги по организации их восхождений.

Хотя рецепт 1. Если ты реальный спортсмен никогда не ходи по «загаженным коммерческими клиентами классическим маршрутам».

А если ты ходишь по классике, то не выпендривайся, вставай в очередь и не рассказывай сказки о своем спортивном происхождении.)))

Мастер Спорта СССР по Альпинизму. 9-ти кратный восходитель на Эверест.

Абрамов Александр.

И в комментариях Александр Абрамов приводит высказывание Сергея Бершова —

…. Трудности, которые преодолевает восходитель на пути к вершине большой Горы, не сводятся только к разреженной атмосфере. Тем более, что любой альпинист на таком маршруте должен быть готов к тому, что кислород, попросту, кончится. Да, бескислородные восхождения ценятся выше со спортивной точки зрения. Но это совершенно не означает, что все восходители должны ставить себе такую цель. Конечно, есть альпинисты, которые в силу физиологических особенностей своего организма (подкрепленных тренировками!), способны достаточно длительное время продуктивно работать на высотах более 8000м без кислородной маски. Они могут ставить себе такую цель — бескислородное восхождение, потому что риск «отказа здоровья» минимизируется. Другим же это противопоказано — риск велик, поскольку ресурсы организма ограничены. Я не призываю искусственно тормозить спортивный рост восходителей, насильно выдавая каждому маску. Я лишь считаю, что альпинист должен точно знать, насколько много ему отпущено природой, насколько близка та грань, за которой — потеря контроля над ситуацией. Про себя я знаю, что для длительной работы на предельных высотах выше 8200м, мне следует подстраховываться кислородом. Я не боюсь лишиться на Горе «соски» (в 90-м году на Лхоцзе, в непосредственной близости от вершины, я обходился без кислорода 4 дня), но без особой нужды без кислорода не пойду. И планировать такого не буду. Я не камикадзе. Если бы меня спросили, как, в идеале, нужно готовиться к бескислородному восхождению на «большой», выше 8500м, «восьмитысячник», я бы ответил:

  1. опыт восхождения на «семитысячники»,
  2. опыт восхождения на «маленький восьмитысячник»,
  3. опыт восхождения на вершину выше 8500м с кислородом

4.бескислородное восхождение.

(кто прошел этот путь, с тем имеет смысл обсуждать бескислородные восхождения на 8000+)

Когда в 1953 году Эверест был покорен Хиллари и Тенцингом, они использовали для своего восхождения кислородное оборудование. Это было обусловлено высокой разреженностью воздуха на экстремально больших высотах. Но еще начиная с 20-х гг прошлого века среди альпинистов проходили дискуссии по поводу использования вспомогательных средств.Так,Джордж Мэллори утверждал, что

«альпинист доложен полностью полагаться на свои естественные возможности, которые могут предупредить его в случае, если он попытается перешагнуть границу своих сил. Со вспомогательными средствами он подвергает себя возможности неожиданного упадка сил, если аппарат сломается.»

Такое мнение, утверждающая, что ничто не должно стоять между альпинистом и горой, находило поддержку у многих альпинистов, в том числе ее придерживался иРейнхольд Месснер , один из самых легендарных альпинистов мира, покоривший все восьмитысячники.

В 1978 году Месснер решает взойти на Эверест без кислорода. Эта идея была встречена в штыки не только альпинистами, но и медиками, т.к. еще в предыдущих экспедициях были изучены особенности поведения организма на экстремальных высотах, и они были признаны опасными для человеческого мозга. Несмотря на это, Месснер и и его спутник Габелер продолжили осуществление своего плана.

Первую попытку Месснер и Габелер предприняли 21 апреля, но она закончилась неудачей: группа попала в жесточайший шторм и вынуждена была вернуться в базовый лагерь. Но даже при этой неудаче тем не менее Месснер остался тверд, заявив, что не будет прибегать к кислороду. Он считал, что достижение как можно большей высоты без кислорода важнее, чем достижение самой вершины. 6 мая Месснер и Габелер отправились наверх опять. Достигнув южного седла (7986м), они переночевали. Оба альпиниста часто просыпались от нехватки кислорода.

В три утра 8 мая оба проснулись, чтобы отправиться на штурм вершины. Два часа им потребовалось, чтобы только одеться. Дело продвигалось медленно. Им понадобилось четыре часа, чтобы добраться до высоты 8500м. Погода начала портиться, но они решили продолжить подъем. Месснер и Габелер находились в состоянии крайнего истощения: через каждые несколько шагов они облокачивались на свои ледорубы, из последних сил хватая ртом воздух. Казалось, что их легкие сейчас разорвутся пополам. Достигнув южной вершины, двойка продолжила подъем, сменяя друг друга и останавливаясь на отдых. На высоте 8800м недостаток кислорода настолько уже давал себя знать, что каждые 3 — 5 метров они падали в снег и лежали. Рейнхольд Месснер позже говорил, что

«процесс дыхания стал настольно серьезным занятием, что у нас почти не оставалось сил идти».

И добавлял, что только его дух заставлял его ползти дальше. И вот около двух часов пополудни восьмого мая 1978 годаРейнхольд Месснер и Габелер совершили то, что считалось невозможным — первое восхождение на Эверест без кислорода.

Всем известно, что в горах недостаточно кислорода, и по этой причине может возникать горная болезнь. Однако это не совсем так. Содержание кислорода в горном воздухе ровно такое же, как и в воздухе на равнине. А именно 21%. На самом деле, сама по себе концентрация кислорода вообще не имеет никакого значения для нашего организма. Значение имеет только парциальное давление кислорода (далее PO2). Только оно определяет сколько кислорода сможет проникнуть в кровь через легкие.

Что такое парциальное давление?

Парциальное давление — это та часть общего давления газовой смеси, которую создает один конкретный газ. Например, если на равнине атмосферное давление 1 атмосфера (далее атм), а концентрация кислорода 21%, то PO2 = 0,21 атм. И это именно то парциальное давление кислорода, к которому мы все привыкли и при котором чувствуем себя нормально.

Как изменяется PO2 при подъеме в горы?

При подъеме в горы атмосферное давление постепенно снижается. На вершине Эльбруса оно становится вдвое ниже, чем на равнине, то есть около 0,5 атм. А это значит, что PO2 на вершине Эльбруса опускается до 0,1 атм. Разумеется, организм неизбежно реагирует на такое значительное снижение PO2 различными проявлениями, самые легкие из которых головная боль и слабость, а самые тяжелые — это отек легких и отек головного мозга. Чтобы этого избежать, важно перед восхождением делать качественную акклиматизацию.

Что происходит с организмом во время акклиматизации?

Когда организм испытывает гипоксию (недостаток кислорода), он включает адаптивные процессы, направленные на то, чтобы увеличить содержание гемоглобина в крови и таким образом увеличить растворимость кислорода в крови и компенсировать недостаточное PO2. Для включения адаптивных механизмов требуется время. У большинства людей для этого требуется 7 дней. В эти 7 дней необходимо подниматься и спускаться, постепенно набирая высоту.

Но даже при правильной акклиматизации содержание гемоглобина в крови увеличивается только на 20-30%, тогда как PO2 на вершине Эльбруса, как мы уже знаем, снижается на 50%. То есть акклиматизация не способна в полной мере компенсировать недостаточное PO2. На практике это проявляется так: человек чувствует себя приемлемо, его здоровью ничто не угрожает, но при этом он чувствует слабость, у него одышка и, возможно, даже головная боль. Несмотря на полноценную акклиматизацию, он прекрасно ощущает недостаток кислорода и каждый шаг в гору дается ему с большим трудом.

Как влияет использование кислорода на человека?

Да, организм не может в полной мере компенсировать низкое PO2 в горах, но PO2 можно повысить! Повысить PO2 можно двумя способами:

Первый способ — повысить общее давление. Но в горах это возможно только при наличии портативной барокамеры. Это такая герметичная резиновая камера, к которой подключен компрессор. Ее используют в горах для помощи при тяжелой горной болезни, когда нет возможности сиюминутно спустить больного на безопасную высоту. В камеру помещают больного, компрессор нагнетает в камеру обычный воздух, от этого давление в камере увеличивается, а, соответственно, увеличивается и PO2. Очень скоро больному становится гораздо лучше.

Второй способ — увеличить концентрацию кислорода во вдыхаемом воздухе. Это возможно при наличии кислородного оборудования. Нормальное PO2, как мы уже знаем, 0,21 атм, а атмосферное давление на вершине Эльбруса 0,5 атм. Это значит, чтобы чувствовать себя так же, как на равнине, достаточно дышать смесью, в которой содержится 42% кислорода. В действительности, при использовании кислородного оборудования мы можем устанавливать разную скорость подачи кислорода, тем самым изменяя концентрацию кислорода во вдыхаемом воздухе в большую или меньшую сторону. То есть мы можем создавать даже более высокое PO2, чем 0,21 атм, и, соответственно, организм будет получать еще больше кислорода, чем на равнине. В итоге на практике мы видим, что те клиенты, которые используют кислород, но совершенно не имеют акклиматизации, чувствуют себя лучше и идут быстрее, чем те, которые имеют хорошую акклиматизацию, но не используют кислород.

Нужно ли использовать кислородное оборудование при восхождении на Эльбрусе?

Само по себе это ощущение гипоксии довольно интересное, как опыт. Меняется сознание, любая физическая нагрузка становится очень тяжелой. И когда в таком состоянии человек достигает вершины, он получает совершенно неповторимый психо-эмоциональный опыт, который вряд ли можно с чем-то сравнить. В этот момент на глаза часто накатывают слезы. Многие впоследствии говорят о том, что их жизнь разделилась на «до» восхождения и «после».

Совершенно очевидно, что такие сильные эмоции — это именно то, что нужно многим в современном мире, довольно скучном и однообразном. Однако, вместе с тем очевидно и то, что эти эмоции нужны не всем. И что для некоторых людей просто побывать на вершине Эльбруса, взглянуть на Мир с такой высоты — этого уже достаточно.

Поэтому нужно ли использовать кислород во время восхождения или нет — вопрос очень личный, и ответ на него зависит только от ваших индивидуальных предпочтений.

Использование кислорода в компании Страху Нет

В компании Страху Нет кислородное оборудование широко используется по трем направлениям:

1. Восхождение на Эльбрус с кислородом за 1 день.

Использование кислорода не позволит получить столь сильные эмоции, как описывалось выше, просто по тому, что человек в этом случае не будет испытывать гипоксию. Он будет испытывать только физическую нагрузку и не более того. Не будет ни слез на вершине, ни преодоления себя. Но такой формат восхождения, безусловно, тоже имеет право на существование. Акклиматизация в этом случае, разумеется, не нужна. Восхождение занимает всего 1 сутки, а весь тур вместе с авиаперелетом можно уложить в 1 уикенд. Например, в пятницу вечером участник восхождения вылетает из Москвы в Минеральные Воды, где мы его встречаем и отвозим в отель. В субботу мы поднимаемся на склон Эльбруса, размещаемся в Приюте, а следующей же ночью поднимаемся сначала на снегоходе, а потом и пешком на вершину Эльбруса. В воскресение в обед мы внизу, а вечером участник уже дома. Все время, пока он находится на горе, он дышит кислородом через кислородную маску. Самое приятное в таком формате восхождения это то, что для этого не нужно брать отпуск. То, для чего раньше требовалась организация большой экспедиции, теперь можно уложить в 2 выходных дня вместе с перелетом. Представьте только… Коллеги в понедельник спрашивают: «Что ты делал на выходных?» А вы скромно отвечаете: «Да я на Эльбрус поднимался». Разве не удивительно?!

2. Использование кислорода для экстренных случаев.

Это, собственно, то, с чего началось наше использование кислорода несколько лет назад. Если вопрос использовать ли кислород во время восхождения — это личное дело каждого, то наличие экстренного комплекта кислородного оборудования в каждой группе, восходящей на Эльбрус, должно быть обязательной нормой. Потому что только оно может гарантировать безопасность для жизни и здоровья участника восхождения в той ситуации, когда у него развилась тяжелая горная болезнь, и нет возможности немедленно спуститься вниз. Достаточно дать такому больному подышать кислородом, и хорошее самочувствие и силы к нему возвращаются. Насыщение крови кислородом при этом отслеживается пульсоксиметром. Обычно использование экстренного комплекта кислородного оборудования означает, что данному клиенту необходимо немедленно прекратить набор высоты или вовсе прекратить восхождение.

Этот же экстренный комплект также может быть использован и в таких случаях, когда до вершины осталось совсем немного (100 метров, например), а кому-то из клиентов стало слишком тяжело идти. Использование кислорода в таком случае экономит его силы и, что также очень важно, время всей группы.


3. Прокат кислородного оборудования.

Кроме того, каждый наш клиент, который совершает восхождение на Эльбрус по любому маршруту, может арендовать кислородное оборудование и во время восхождения дышать кислородом просто для того, чтобы облегчить себе задачу. Отличное решение, если перед вами не стоит цель испытать на себе влияние недостатка кислорода в горах.

Безопасность при использовании кислородного оборудования

Использование кислородного оборудования может быть смертельно опасным при неправильном его использовании. И прежде всего здесь речь о таких возможных случаях, когда восходитель пошел на вершину с единственным комплектом кислородного оборудования, и один из элементов оборудования вышел из строя. На практике у нас такое не встречалось, но любая техника рано или поздно может сломаться, и к этой ситуации нужно быть готовым. Достаточно просто всегда иметь при себе запасной комплект оборудования. Потому что остаться человеку без акклиматизации и без кислорода на большой высоте это то же самое, что дайверу остаться на большой глубине без воздуха. И здесь применяется то же правило, что и в дайвинге: каждый элемент оборудования должен дублироваться. Элементов всего три, это 4- литровый баллон (для детей 2-литровый), маска и редуктор. Соответственно, у гида в рюкзаке обязательно должен быть запасные баллон, маска и редуктор.

Кроме того, кислород в баллоне может просто закончиться. В 4-литровом баллоне под давлением 300 атм. находится 1200 литров кислорода. Обычная скорость подачи кислорода 2 литра в минуту. Таким образом, одного баллона хватает на 10 часов непрерывной работы. Обычно этого более чем достаточно для того, чтобы подняться на Эльбрус и спуститься. Но опять же, на случай, если вдруг восхождение и спуск займут более 10 часов, необходимо иметь при себе запасной полный баллон кислорода.

Можно ли отравиться кислородом?

Можно. Но только не при атмосферном давлении и тем более не при давлении ниже атмосферного. Токсичное для человека PO2 = 1,6 атм и выше. Но если даже дышать 100%-ным кислородом при атмосферном давлении, то PO2 будет только 1 атм. Поэтому даже если очень постараться, отравиться кислородом не получится.

И еще один важный нюанс в использовании кислорода, который касается безопасности. Чистый кислород при контакте с маслами и другими легковоспламеняющимися веществами, способен провоцировать возгорание. Поэтому использовать его нужно только чистыми руками и подальше от подобных веществ.

Главная » Советы » Кто покорил эверест без кислородной маски. На Эверест без кислорода: восхождение Эдриана Боллинджера и Кори Ричардса

кислородный прибор — это… Что такое кислородный прибор?

кислородный прибор
oxygen apparatus

Большой англо-русский и русско-английский словарь. 2001.

  • кислородный обмен
  • кислородный респиратор

Смотреть что такое «кислородный прибор» в других словарях:

  • КПЖ — кислородный прибор жидкого кислорода …   Словарь сокращений русского языка

  • Список стеклянной лабораторной посуды и стеклянного лабораторного оборудования — Эта страница информационный список. См. также основную статью: лабораторная посуда В список входит стеклянная лабораторная посуда, а также простейшие аппараты и приборы в виде стеклянной посуды …   Википедия

  • КП — командный процессор Словарь: С. Фадеев. Словарь сокращений современного русского языка. С. Пб.: Политехника, 1997. 527 с. КП колёсная пара КП командир пулемёта воен. Словарь: Словарь сокращений и аббревиатур армии и спецслужб. Сост. А. А. Щелоков …   Словарь сокращений и аббревиатур

  • МиГ-9 — в музее ВВС в Монино, 2011 год. Тип …   Википедия

  • МИГ-9 — Назначение: истребитель  Первый полёт: 22 октября 1946 года  Производитель …   Википедия

  • Список альпинистов — Список альпинистов, покоривших все 14 восьмитысячников Высочайшие вершины Гималаев с борта самолёта …   Википедия

  • Список альпинистов, покоривших все 14 восьмитысячников — Высочайшие вершины Гималаев с борта самолёта …   Википедия

  • КП — кавалерийский полк категория прочности каток прицепной катушка пусковая кислородный прибор клепальный пресс Клуб потребителей (приложение к газете Комсомольская правда ) кнопка пусковая кокс пековый кольцевая податливая крепь командир полка… …   Словарь сокращений русского языка

  • КПЖ — кислородный прибор жидкого кислорода КПЖ киста поджелудочной железы мед …   Словарь сокращений и аббревиатур

  • кислородное оборудование — Схема стационарных систем кислородного оборудования. кислородное оборудование — комплекс средств для защиты экипажа, пассажиров и других лиц, участвующих в полете, от кислородной недостаточности, связанной с пониженным парциальным давлением… …   Энциклопедия «Авиация»

  • кислородное оборудование — Схема стационарных систем кислородного оборудования. кислородное оборудование — комплекс средств для защиты экипажа, пассажиров и других лиц, участвующих в полете, от кислородной недостаточности, связанной с пониженным парциальным давлением… …   Энциклопедия «Авиация»

дышать на высоте и в глубине — Рамблер/новости

Недостаток кислорода в полете может привести к эйфории с последующей потерей сознания. Чтобы этого не допустить, необходимо использовать специальные авиационные кислородные маски, приборы и системы.

Кислородное оборудование холдинга Ростеха «Технодинамика» представлено на бортах различных самолетов и вертолетов. Крупнейшая маркетинговая компания MarketsandMarkets назвала холдинг одним из ведущих мировых производителей кислородных систем для авиации. Впрочем, оборудование холдинга помогает дышать не только пилотам и пассажирам на большой высоте, но и подводникам и аквалангистам на большой глубине.

Для чего нужно кислородное оборудование?

Известно, что в тех слоях атмосферы, где летают гражданские и военные самолеты, состав воздуха постоянен. Благодаря томe, что атмосфера находится в движении, воздух перемешивается, и содержание кислорода составляет одни и те же 21%. Для чего же тогда при полетах на больших высотах нужно использовать специальное кислородное оборудование?

Для нормального дыхания важно не только количество кислорода в воздухе, но и его парциальное давление. Это часть общего давления, которая приходится на долю кислорода в газовой смеси. Парциальное давление влияет на переход кислорода из воздуха в кровь. Чем дальше человек находится от земли, тем парциальное давление меньше. Кровь хуже насыщается кислородом, и наступает кислородное голодание, что в свою очередь приводить сначала к снижению работоспособности, а затем – к обмороку.

Ученый и естествоиспытатель Иван Сеченов, основатель высотной физиологии, так описал признаки гипоксии (кислородного голодания): вялость, сонливость, затруднение в распределении и переключении внимания. В некоторых случаях вместо вялости может, наоборот, наблюдаться эйфория, ослабляющая критическое мышление, что особенно опасно для летчиков.

Признаки высотной болезни были известны еще до первых полетов. Гипоксия долгое время сдерживала альпинистов в покорении главных вершин мира. В комплексе с другими факторами она вызывала горную болезнь. В среднем жители равнинной местности начинают испытывать воздействие высоты уже на уровне 3000 м. Пассажирские самолеты сегодня летают на высоте около 10000 м, а военные – еще выше. Поэтому с развитием авиации вопрос борьбы с высотной болезнью стал еще более актуальным.

Как устроено кислородное оборудование

Начиная с высоты 5000 метров полеты возможны только с использованием герметической кабины, скафандра или кислородных приборов. Авиационное кислородное оборудование увеличивает процентное содержание кислорода во вдыхаемом воздухе. Такое оборудование устанавливается на все летательные аппараты, поднимающиеся выше 4000 м.

В состав кислородного оборудования входят баллон с запасом кислорода, кислородный прибор, соединительные трубки и маска со шлангом. В современных самолетах часто вместо баллонов используется кислородная система, которая вырабатывает кислород из воздуха.

Для непродолжительного использования применяются кислородные маски открытого типа. Их можно увидеть на учебных и транспортных самолетах, а также в качестве средства спасения в составе ранцевых парашютных приборов. Более современной системой является клапанная маска с герметичным прилеганием к лицу. В этом варианте, в отличие от открытой маски, кислород подается не постоянно, а только во время вдоха.

При полетах на высоте более 12000 метров необходимо повышать давление, с которым подается кислород. Но при повышенном давлении нарушаются процессы перехода кислорода в кровь и выделения из нее углекислого газа. Чтобы уравновесить этот эффект, нужно создать обратное внешнее давление. Для этого пилоты надевают специальные компенсирующие костюмы, плотно облегающие тело в области груди, рук и ног. Чтобы привыкнуть к такой одежде, нужно выполнять упражнения на укрепление дыхательных мышц.

«Технодинамика» в небе

Одним из основных производителей кислородного оборудования в России является научно-производственное предприятие «Звезда» (входит в холдинг «Технодинамика» Госкорпорации Ростех). Холдинг выпускает кислородные системы и кислородно-дыхательную аппаратуру для всех типов военных и гражданских самолетов и вертолетов. Эти устройства обеспечивают экипаж и пассажиров кислородом как в штатном режиме, так и в экстремальных ситуациях при разгерметизации салона, при пожаре или катапультировании.

Для гражданских самолетов всех типов «Технодинамика» выпускает кислородную систему экипажа и пассажиров. Для экипажа используются полнолицевые маски и кислородный блок с электронным контролем открытого положения. В случае аварийных ситуаций пассажиры обеспечиваются персональными кислородными масками. Встроенный микропроцессор пассажирского блока осуществляет управление и полный автономный контроль работоспособности с обменом информации по цифровому протоколу. Вся система контролируется блоком электронного управления, связанным с авионикой самолета.

Фото: «Технодинамика»

Кислород для системы хранится в баллонах с термокомпенсированным контролем запаса, цифровыми датчиками и обменом информации. Подача кислорода регулируется устройством дистанционного управления с ручным и электронным управлением. Если во время обычного полета кому-то из пассажиров не хватает воздуха, используется переносное кислородное оборудование.

Также «Технодинамика» выпускает кислородное оборудование для военной авиации. Система КС-129 может снабжать кислородом одного или двух пилотов самолетов фронтовой авиации при полетах на высоте до 20 км, система КС-130 до 12 км. Особенностью систем является способ получения кислорода – он продуцируется из сжатого воздуха, отбираемого от компрессора двигателя самолета. Таким образом, самолеты, использующие это оборудование, обладают неограниченным запасом кислорода и менее зависимы от наземных служб. Системы «Технодинамики» стоят на самолетах Як -130, МиГ-29К(КУБ), МиГ-29UPG, МиГ-35, Су-30МКМ, Су-30МКИ(А), Су-35 и др.

«Технодинамика» под водой

Кислородное оборудование «Технодинамики» так же широко используется подводниками и аквалангистами. Одна из разработок НПП «Респиратор», входящего в холдинг воздушно-дыхательный аппарат ШАП-Р, предназначенный для обеспечения дыхания водолаза при выполнении им работ на глубинах до 60 м с легочной вентиляцией до 60 л/мин при работе в шланговом варианте, а также в автономном варианте и для экстренных всплытий. Аппарат используется службами МЧС и может работать в условиях сильных загрязнений, например, при разливе нефти. Все узлы аппарата собраны в ударопрочный пластиковый корпус. Его компактные размеры позволяют выполнять подводные работы даже в стесненных условиях.

Еще одна модель «Респиратора» – воздушно-дыхательный аппарат АВМ-15. Этот акваланг предназначен для обеспечения дыхания при выполнении подводно-технических, аварийно-спасательных и других видов водолазных работ в автономном и шланговом варианте на глубине до 60 метров. В модели АВМ-15 используются два баллона емкостью по 7 литров. Кроме сжатого воздуха здесь применяется обогащенная кислородом дыхательная газовая смесь, что значительно повышает эффективность водолазных работ.

АВМ-15, кроме простоты и надежности, обладает некоторыми отличительными характеристиками, которые обеспечили ему особую популярность. В частности, в состав аппарата входит запатентованное сигнальное устройство «пузырькового» типа, сигнализирующее об израсходовании основного запаса воздуха. Кроме того, аппарат при подключении к нему второго легочного автомата обеспечивает дыхание двух водолазов одновременно. Незамерзающий АВМ-15 был успешно испытан в Антарктике, использовался в числе изделий для подводных погружений в экспедициях проекта «13 морей России».

Кроме АВМ-15, у «Технодинамики» есть аппарат, созданный специально для погружения в холодную воду АВМ-21 «Морж». При низких температурах выдыхаемый водолазом воздух имеет 100-процентную влажность. Это может стать причиной обмерзания легочного аппарата и, как следствие, перекрытия подачи дыхательной смеси или перехода на постоянную подачу. Благодаря современным техническим решениям «Морж» успешно справляется с данной проблемой. Новый легочный автомат ЛАМ-21 и редуктор ВР-172 рассчитаны на работу при температурах воды до -4 градусов по Цельсию. Для повышения надежности «Морж» снабжен двумя дыхательными трактами, которые могут подключаться к баллонам аппарата независимо друг от друга.

француженка и поляк застряли на вершине одной из самых опасных гор мира

25 января альпинисты Элизабет Риволь и Томек Макевич предприняли попытку покорить одну из самых опасных вершин мира — гималайскую гору Нангапарбат в Пакистане. Уже на следующий день они были близки к осуществлению своей цели, но Макевич почувствовал себя плохо. Чтобы выжить, Риволь была вынуждена оставить своего коллегу и начать спуск. О спасательной операции на высоте в восемь тысяч метров — в материале «360».

На пути к мечте

25 января 38-летняя француженка Элизбет Риволь и 43-летний поляк Томек Макевич пытались забраться на самую на одну из самых опасных вершин в мире — гималайскую гору Нангапарбат в Пакистане. К этому времени они преодолели довольно солидный отрезок пути — 7,3 тысячи метров, сообщил Mountain.ru. Чтобы покорить вершину, им оставалось пройти еще 826 метров. Желание преодолеть высоту было настолько сильным, что напарников не смутила даже плохая погода.

Макевич и Риволь — альпинисты со стажем, которые неоднократно совершали восхождение на Нангапарбат. Зимой 2015 года им удалось забраться на высоту более семи с половиной тысяч метров. В этот раз они решили усложнить себе задачу и совершить восхождение в «альпийском стиле»: минимум снаряжения и никакого кислородного оборудования. 25 января в зоне покорения горы сильно ухудшилась погода — столбики термометров показывали отметку в -40 градусов. При этом морозы не остановили альпинистов и уже на следующий день они покорили отметку в почти восемь тысяч метров.

Снежная слепота и высотная болезнь

История могла бы закончиться триумфом, но Макевич почувствовал резкое недомогание. У мужчины началась высотная болезнь — так альпинисты называют кислородное голодание, которое начинается на высоких точках. Состояние Макевича усугублялось и снежной слепотой — ожогом на роговице глаза, полученным в результате воздействия солнечных лучей.

На подмогу альпинистам поспешили их коллеги, которые покоряли другую гималайскую гору — Чогори. Спасательную операцию совершали Ярослав Батор, Адам Белецки, Петр Томала и Денис Урубко, сообщил Altitude. Последний рассказал, что группа альпинистов готова к поиску Риволь и Макевича — для их транспортировки может быть привлечен вертолет.

В это время француженка приняла решение начать самостоятельный спуск — она планировала вернуться к своему партнеру, но вместе со спасательной группой. Связь с Риволь сорвалась на высоте более шести с половиной тысяч метров, с собой у нее не было даже палатки.

Спасение Риволь

«Udało sie niemożliwe. Razem z Elizabeth Revol i Denisem Urubko u podstawy ściany Diamir. Jestem zmęczony ale bardzo szczęśliwy. Dziękuje za wszystkie ciepłe słowa. Przykro mi ale nie mieliśmy żadnych szans pomóc Tomkowi.» ―Adam Bielecki https://t.co/2ecFiOv15Cpic.twitter.com/Mhpt1klHpw

— Everest Today (@EverestToday) 28 января 2018 г.

27 января спускающаяся с горы Элизабет была замечена из базового лагеря. Из-за сильного ветра и лютых морозов, сообщество альпинистов собрало деньги на аренду вертолета, который отправился на поиски девушки. Уже вечером группа спасателей приземлилась на высоте 4 850 метров.

Риволь была совсем рядом, но вскоре в ее переговорном устройстве села батарейка и связь была потеряна. Спасатели разделились на две группы: Урубко и Билецки шли навстречу француженке, а Томала и Батор отвечали за тяжелое оборудование. Долгожданная встреча альпинистов и Риволь состоялась ночью 28 января на одном из самых сложных участков пути — стене Кинсхоффера. Альпинисты находились на высоте в 6 026 метров.

Спасатели решили остановить операцию и вернуться в лагерь — шансы на то, что Мацкевич жив были ничтожно малы. Кроме того, Риволь настолько сильно обморозила ступни, что спускать с горы ее пришлось при помощи Урубко и Билецки. Несмотря на отчаянные попытки, подлететь на вертолете к точке, где Риволь в последний раз видела своего напарника так не удалось — причиной стала плохая погода.

Француженка на данный момент находится в пакистанской больнице, позже она будет готова вернуться на родину. Теперь Риволь стала второй женщиной в истории, которая преодолела отметку в восемь тысяч метров зимой. Судьба Томека Макевича пока неизвестна. В Польше у мужчины остались трое детей.

[email protected] landed in Islamabad received by French embassy and Ali Saltoro. https://t.co/5zX7TjaKou#NangaParbatpic.twitter.com/H8FedTHXjd

— Everest Today (@EverestToday) 28 января 2018 г.

Зачем альпинистам кислородные баллоны? – Restaurantnorman.com

Почему альпинисты берут кислородные баллоны?

Альпинисты берут с собой кислородные баллоны, когда поднимаются на высокие горные вершины, потому что высота увеличивается по мере восхождения на гору. Количество кислорода уменьшается с увеличением высоты. Причина уменьшения количества газообразного кислорода в том, что деревья не растут на больших высотах.

Почему альпинистам иногда требуется дополнительный кислород, чтобы дышать на вершине горы?

По мере увеличения высоты атмосферное давление падает, в результате чего воздух становится разреженным.Это снижает концентрацию кислорода в атмосфере. Короче говоря, на больших высотах труднее дышать, потому что в первую очередь вам доступно меньше кислорода. Так что есть смысл брать с собой кислород при подъеме на большие высоты.

Почему альпинисты используют кислородное оборудование на очень большой высоте*?

Использование кислорода на большой высоте На большой высоте (5500-8848 м) можно использовать дополнительный кислород для предотвращения последствий тяжелой гипоксии. Хотя на Эверест поднимались без кислорода, большинство альпинистов используют дополнительный кислород выше 6500 м.

На какой высоте альпинистам нужен кислород?

Большинство людей, поднимающихся на Эверест, начинают использовать дополнительный кислород — просто «кислород» в терминах скалолазания — на высоте около 23 000 футов (около 7 000 метров). На высоте более 26 000 футов его используют почти все, включая большинство гидов-шерпов.

Насколько кислород помогает на Эвересте?

Все эти механизмы позволяют организму продолжать поставлять достаточное количество кислорода в каждую клетку, несмотря на более низкий уровень кислорода. На уровне моря наша кровь насыщена кислородом на 98-99%, и это обычно снижается до 89-90% на высоте 3000 м и достигает 40% на вершине Эвереста.

Есть ли жизнь на Эвересте?

Традиционно их образ жизни состоял из земледелия, скотоводства и торговли. И поскольку они живут на такой большой высоте круглый год, они привыкли к низкому уровню кислорода. Восхождение на Эверест стало популярной экспедицией среди альпинистов. Однако это опасное предприятие.

Что является самой большой причиной смерти на горе Эверест?

Основными причинами гибели людей при восхождении на Эверест являются травмы и истощение.Однако есть также большая часть альпинистов, которые умирают от болезней, связанных с высотой, особенно от высокогорного отека мозга (HACE) и высокогорного отека легких (HAPE).

Как умирает большинство альпинистов?

Падение лидера Причин падения альпинистов много, но некоторые из них связаны с тяжелыми движениями, перенапряжением и сломанными зацепами. Большинство травм вызвано падением головой вперед или падением на бок, что приводит к летальному повреждению внутренних органов или перелому шеи.

Как альпинисты не падают?

Защитные устройства (часто называемые для краткости «pro») позволяют альпинисту размещать временные точки крепления на скале во время подъема.Пассивная защита (например, гайки) действует как дроссель при натягивании; они используют форму камня, чтобы устройство не выпало.

Почему скалолазы полагаются на веревки?

Свободное лазание может полагаться на системы страховки с верхней веревкой или на лазание с поводком для установки защиты и страховочных станций. Якоря, веревки и защита используются для поддержки альпиниста и являются пассивными, а не активными вспомогательными средствами для подъема.

Как альпинисты взбираются наверх?

Лазание — это паразитическое поведение, которое избавляет растение от усилий по созданию собственного сильного ствола или стеблей.У растений огурца есть усики, которые обвивают другой стебель, а затем тянут растение вверх, скручивая усики. Вьющиеся растения обычно начинают ползать по полу, пока не достигнут стебля.

Можете ли вы застраховать кого-то тяжелее вас?

Краткий ответ на вопрос: Да, вы абсолютно точно можете застраховать кого-то тяжелее вашей верхней веревки. Когда дело доходит до страховки, лазание по верхней веревке намного безопаснее, чем лазание по поводку, так как вы обычно никогда не падаете неконтролируемым образом.

Какое страховочное устройство самое безопасное?

Лучшее страховочное устройство для начинающих – это то, которое вы чувствуете себя в безопасности и уверенно.Самый известный из них — Grigri от Petzl. Другие включают Beal Birdie, Edelrid Mega Jul, Mammut Smart, Climbing Technology Click Up и Black Diamond Pilot.

Как застраховать того, кто тяжелее тебя?

Вот несколько полезных советов по страховке, которые помогут вам и вашему более тяжелому другу безопасно подняться вместе, несмотря на несоответствие.

  1. Носите прочную обувь с закрытыми носками при страховке более тяжелого альпиниста.
  2. При страховке надевайте перчатки.
  3. Встаньте прямо под первый якорь.
  4. Убедитесь, что первый болт находится над вами, а не перед вами.

Насколько тяжелее можно застраховаться?

Тяжелые страховщики должны приложить дополнительные усилия, чтобы прыгнуть, когда они перевешивают своего альпиниста. Что касается магического числа, карабин эффективен примерно на 60%. Соответственно, я бы сказал, что ограничение составляет 130% веса скалолаза по отношению к весу страхующего. Если страхующий заякорится, то практических ограничений нет.

GriGris безопаснее?

Благодаря своей способности мгновенно блокировать и защищать альпинистов в случае падения, GriGris считается самым безопасным вариантом на рынке.Многие считают, что эта дополнительная защита оправдывает вложения в GriGri, но есть и другие, которые предпочитают использовать старомодные ATC.

Вам нужны страховочные перчатки?

Вовсе нет. Опять же, грамотная страховка — это все, что требуется, и если вам нужны для этого перчатки, вам нужно вернуться к чертежной доске. Перчатки определенно необязательны, ни в коем случае не необходимы.

Что делает страховка?

Страховка — это множество методов, используемых альпинистами для создания трения в системе лазания, особенно на альпинистской веревке, чтобы падающий альпинист не падал очень далеко.

Непал призывает альпинистов на Эверест вернуть использованные баллоны с кислородом в условиях кризиса Covid | Непал

В Непале настолько не хватает кислородных баллонов, что он попросил альпинистов на Эвересте вернуть свои баллоны, а не бросать их на горных склонах, заявил в понедельник чиновник, борющийся со второй волной коронавируса.

Страна выдала разрешения на восхождение более чем 700 альпинистам на 16 гималайских вершин — 408 на Эверест — на сезон восхождений с апреля по май, чтобы восстановить альпинистскую индустрию и туризм.

Ассоциация альпинистов Непала обратилась к альпинистам с просьбой помочь Непалу справиться с всплеском случаев заболевания Covid-19, который довел хрупкую систему здравоохранения страны до предела, как это произошло в соседней Индии, где в понедельник смертность была близка к рекордно высокому уровню.

Кул Бахадур Гурунг, высокопоставленный сотрудник NMA, сказал, что альпинисты и их гиды-шерпы, по оценкам, несли не менее 3500 кислородных баллонов в этом сезоне. Эти бутылки часто погребают под лавинами или бросают на горных склонах в конце экспедиции.

«Мы призываем альпинистов и шерпов по возможности возвращать свои пустые бутылки, поскольку их можно наполнить и использовать для лечения остро нуждающихся пациентов с коронавирусом», — сказал Гурунг.

В воскресенье Непал сообщил о ежедневном увеличении числа случаев заражения на 8 777, что в 30 раз превышает число, зарегистрированное 9 апреля. По данным правительства, общее число заболевших составляет 394 667 человек и 3720 смертей.

Многие частные и общественные больницы в Катманду заявили, что не могут больше принимать пациентов из-за нехватки кислорода.Не хватало и бензина, и баллонов.

«Нам срочно нужно около 25 000 кислородных баллонов, чтобы спасти людей от смерти. Это наша насущная потребность», — сказал представитель министерства здравоохранения Самир Кумар Адхикари.

«Нам также срочно нужны кислородные установки, компрессоры и кровати интенсивной терапии», — сказал Адхикари. По словам другого чиновника, Непал попросил Китай отправить 20 000 баллонов, некоторые из которых будут доставлены по воздуху для удовлетворения неотложных потребностей.

Китай обязался предоставить кислородные баллоны, аппараты ИВЛ и другие медицинские принадлежности, заявил министр здравоохранения и народонаселения Хридаеш Трипати.

По данным ActionAid Nepal, в Непале всего 1600 коек для интенсивной терапии и менее 600 аппаратов ИВЛ на 30-миллионное население, при этом на 100 000 человек приходится всего 0,7 врача.

Пракаш Тапа, врач больницы Бхери в Непалгандже на юго-западе Непала, граничащей с Индией, сказал, что пациенты спали на полу и в коридорах.

«Пока кое-как справляемся, но принимать больше пациентов будет сложно*, — сказал он. (Отчетность Гопала Шармы; редактирование Санджив Миглани и Ник Макфи)

Бен Фогл обманул смерть на Эвересте, когда кислородное снаряжение вышло из строя ДВАЖДЫ за один день когда кислородное снаряжение вышло из строя 20 раз за один день.

В самый загруженный день, когда-либо виденный самой высокой горой в мире, кислородное оборудование несколько раз вышло из строя в «зоне смерти» выше 26 000 футов.

Телеведущий Бен Фогл был среди рекордсменов по количеству альпинистов, пытавшихся взобраться на Эверест, когда кислородное снаряжение вышло из строя 20 раз за один день случай 20 сделал это за один день

Это произошло, когда рекордное количество людей воспользовалось спокойными условиями восхождения, чтобы достичь горной вершины.

Поставщик оборудования, компания Summit Oxygen, заявила, что за шесть лет ее устройства ни разу не вышли из строя, однако в данном случае это произошло 20 раз за один день.

Когда около 140 человек достигли непальской стороны горы, а еще больше прибыло на вершину из Тибета, началось стихийное бедствие.

Говорят, что аварии могут стать крупнейшей катастрофой со времен худшего дня на Эвересте в 2015 году, когда землетрясение вызвало сход лавины, унесший жизни 22 человек.

Телевизионщик Фогл говорит, что его кислородные устройства дважды выходили из строя.

В первый раз его жизнь была спасена шерпой, передавшим его оборудование, а затем руководителем его экспедиции Кентоном Кулом.

Фогл рассказал Sunday Times: «У меня было ощущение, будто я внезапно попал в книгу ужасов об Эвересте».

Руководитель группы восхождения Дэвид Гамильтон также сообщил газете, что событие 16 мая можно охарактеризовать как «множество людей в своем личном аду».

Он добавил: «У каждого есть баллон с кислородом, которого хватит на пару часов, но если парень впереди попадет в беду, вы не сможете отдать ему свой.’

По данным Summit Oxygen, у альпинистов на тибетской стороне в тот день было 18 или 19 отказов устройств.

Фогл сказал об этом инциденте: «Мне показалось, что я внезапно попал в книгу ужасов об Эвересте».

44-летний Фогл только что прошел ступень Хиллари, последнюю преграду на пути к вершине.

Именно в этот момент он услышал, как его устройство «взорвалось с огромным шумом».

Он сказал Sunday Times: «Я начал паниковать и задыхаться.

‘Это было похоже на потерю акваланга под водой, и у меня был только один глоток воздуха. Моя голова просто упала мне в руки.

Кул снял маску и бутылку и отдал ему. После долгих мучений ему удалось найти запасной комплект.

Это произошло после того, как Фогл уже страдал от кислородного голодания ранее в день восхождения, когда его первое устройство взорвалось на высоте 27 500 футов.

Минг Дорджи, шерпа, передал свой набор и спустился.

Через неделю после восхождения Фогл сказал, что он все еще чувствует себя «эмоциональным и хрупким».

Должен ли я использовать дополнительный кислород на Килиманджаро?

Вам нужно использовать кислород на Килиманджаро?

Процентное содержание кислорода в воздухе постоянно и составляет 21% на всех высотах. Но на уровне моря вес воздуха наверху сжимает воздух внизу, делая его более плотным. Когда человек поднимается на Килиманджаро, набирая высоту, воздух становится менее сжатым и, следовательно, тоньше.

Симптомы высотной болезни начинают проявляться на большой высоте, начиная примерно с 8000 футов, и продолжают становиться более выраженными по мере подъема. Причина острой горной болезни не выяснена, но явно связана с гипоксией и некоторыми другими факторами, такими как усилие и врожденная восприимчивость.

Высотная болезнь, или острая горная болезнь (ОГБ), является основной причиной смертельных исходов при восхождении на Килиманджаро. Высотный отек легких и высотный отек мозга — две фатальные формы серьезного ОГМ, которые могут возникнуть в горах.Поэтому многие операторы Килиманджаро берут с собой кислород в качестве меры предосторожности, чтобы лечить альпинистов, у которых развилась умеренная или тяжелая высотная болезнь.

Ultimate Kilimanjaro® несет кислород для экстренных целей при каждом подъеме. Этот кислород используется только для лечения пострадавшего альпиниста в сочетании с немедленным спуском. Другими словами, он применяется только в аварийно-спасательных целях и в рамках эвакуации с горы.

Некоторые операторы рекламируют использование «индивидуальной кислородной системы» для помощи альпинистам на горе Килиманджаро.Это не стандартная практика.

Вам не нужен дополнительный кислород, чтобы подняться на Килиманджаро.

Дополнительный кислород обычно используется только на высоте более 23 000 футов. Высоты более 26 000 футов негостеприимны для устойчивой человеческой жизни. Эти возвышенности иногда называют «Зоной смерти». Вершина Килиманджаро имеет высоту 19 340 футов. Поэтому на пике очень редко используется дополнительный кислород.

Есть веские причины, по которым НЕ рекомендуется использовать кислород таким образом, даже если он доступен (помимо того факта, что вы будете больше похожи на больного в больнице, чем на горного путешественника).

Когда у человека появляются симптомы горной болезни средней или тяжелой степени, это происходит не потому, что организм безосновательно пытается сделать ее неприятной для альпиниста. Это потому, что тело осознает, что оно или она не может функционировать на текущей высоте и не хочет, чтобы человек поднимался еще выше. Тело говорит – СНИЖАЙТЕСЬ СЕЙЧАС. Не слушая свое тело, большинство людей попадают в беду в горах.

Используя дополнительный кислород, альпинист эффективно остановил попытки своего тела акклиматизироваться, повысив содержание кислорода во вдыхаемом воздухе. Использование кислорода для набора высоты игнорирует четкий сигнал организма поддерживать высоту или снижаться. И хотя тело не смогло акклиматизироваться к нынешней высоте, пользователь кислорода усугубил ситуацию, забравшись еще выше. Это опасная ситуация.

Наконец, какой смысл подниматься на Килиманджаро с дополнительным кислородом? Сложность Килиманджаро заключается в его высоте. Как поход, это несложно по стандартам пешего туризма, если вы избавитесь от проблемы большой высоты.В то время как некоторые люди поднимаются на Килиманджаро только для того, чтобы сказать, что они это сделали, независимо от того, каким образом это было сделано, это не большое достижение, если вы поместите гору на уровень моря.

Суть в том, что дополнительный кислород потенциально опасен, когда используется для подъема выше, совершенно не нужен на Килиманджаро и противоречит духу и сложности восхождения на Килиманджаро. Вам не нужен кислород, чтобы подняться на Килиманджаро, и его не следует использовать.

__________

См. Почему возникает острая горная болезнь ?

См. Diamox: Маскирует ли AMS?

См. Боитесь ли вы большой высоты?

См. Могут ли тренировки с высотной маской помочь мне подняться на Килиманджаро?

 13 306 всего просмотров,  2 просмотра сегодня

Восхождение на Эверест: 10 вещей, которые вам нужно знать

Подняться до 8.848 метров над уровнем моря — высота, на которой летают коммерческие самолеты — гора Эверест, несомненно, представляет собой сложную задачу для альпинистов.

Расположенный на границе между Непалом и автономным китайским регионом Тибет, бесстрашные альпинисты последние 70 лет пытаются подняться на самую высокую гору в мире. Вероятно, он будет первым в списке желаний каждого альпиниста, особенно тех, кто пытается покорить каждую из семи вершин. Однако не все, кто пытается подняться, добираются до вершины.

Есть много причин, по которым Эверест является трудной горой для восхождения. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Не у всех, кто хочет взобраться на гору, есть такая возможность. Цена и сроки являются самыми большими ограничивающими факторами. Наем гида — дело дорогое, особенно без гарантии успеха. Вы также должны подать заявление на получение разрешения — иначе рискуете быть арестованным, если вас поймают на восхождении без него — и нет никакой гарантии, что вы его получите.

Ниже мы предоставили ответы на 10 наиболее часто задаваемых вопросов о восхождении на Эверест.Среди них есть важная информация, которую должен знать любой потенциальный альпинист, прежде чем планировать путешествие на вершину мира. Или исследуйте другие треков и восхождений в Непале !

1. С чего начать восхождение на Эверест? Как туда добраться?

С непальской стороны вы начнете свое восхождение на Эверест из Катманду. Большинство гидов организуют встречу в международном аэропорту Трибхуван (KTM), который предлагает прямые рейсы из большинства крупных азиатских международных аэропортов и Стамбула.

С тибетской стороны вы начнете свою экспедицию из Лхасы. Большинство гидов организуют встречу в аэропорту Лхаса Гонггар (LXA), который предлагает прямые рейсы из китайских международных аэропортов, а также из KTM.

2. Сколько времени нужно, чтобы подняться на Эверест?

Достижение вершины Эвереста займет около 60 дней с непальской стороны. Это включает в себя прибытие в Катманду, переезд в Луклу, поход в базовый лагерь Эвереста, акклиматизацию, подготовку и совершение финального восхождения.Эта последняя часть обычно занимает около шести дней. Однако это может занять больше времени, если погода не благоприятствует.

Долгий путь к вершине Эвереста. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Со стороны Тибета восхождение на Эверест займет около 50 дней. Это включает в себя прибытие в Лхасу, переход в тибетский базовый лагерь Эвереста, акклиматизацию, подготовку и совершение финального восхождения. Окончательное восхождение также занимает около шести дней.

3. Какие возможные маршруты восхождения на Эверест? Молитвенные флаги украшают многие остановки на непальской стороне.Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Два основных маршрута к вершине Эвереста ведут с южной стороны (в Непале) и с северной стороны (в Тибете).

Начиная с базового лагеря на высоте 5 380 метров над уровнем моря, маршрут вверх по южной стене является самым прямым и самым крутым маршрутом. Это маршрут, который чаще всего выбирают, но не обязательно самый простой.

С северной стороны вы начинаете экспедицию в этом базовом лагере, который находится на высоте 5180 метров над уровнем моря, и проходите через ледник Восточный Ронгбук, прежде чем начать восхождение.Хотя восхождение на этой стороне немного легче, вы проводите больше дней на больших высотах.

4. Где остановиться во время восхождения на Эверест? Ночевка в специализированных палатках по пути на Эверест. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Независимо от того, с какой стороны вы решите подняться на Эверест, каждую ночь вы будете разбивать лагерь в специальных палатках, которые шерпы установили до вашего приезда.

На тибетской стороне границы вы можете остановиться в отеле в Лхасе перед тем, как отправиться в первый базовый лагерь в день начала восхождения.

Со стороны Непала вы остановитесь в разных деревнях во время 10-дневного похода к базовому лагерю Эвереста. По пути вы можете остановиться в местных домах в деревнях или разбить лагерь на ночь, в зависимости от договоренностей вашего гида.

5. Насколько сложно подняться на Эверест? Каковы основные риски на Эвересте? Падение в трещины является одной из основных причин смерти на Эвересте. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Взобраться на Эверест сложно.Исторически сложилось так, что менее 30 процентов людей, пытавшихся взобраться на вершину, преуспели. В настоящее время эта цифра увеличилась примерно до 50 процентов, отчасти из-за ограничений со стороны правительств Китая и Непала в отношении того, кто может лазать.

Чтобы успешно покорить Эверест, вы должны быть в невероятной физической форме; большинство людей тратят не менее одного года на подготовку к восхождению на гору. Вы также должны чувствовать себя комфортно на подъемах с рейтингом AD с предыдущим опытом работы на больших высотах.


Если вы не готовы подняться на Эверест, ознакомьтесь с нашим списком лучших походов в Гималаях!

Самым большим риском для альпинистов на Эвересте, как правило, являются лавины, сердечные приступы, воздействие во время штормов, обморожения и падения.Однако, по статистике, у вас больше шансов умереть, взбираясь на Монблан или катаясь на велосипеде в Лондоне, чем на Эвересте.

6. Сколько нужно опыта для восхождения на Эверест? Овладение техническими навыками и знание того, как обращаться с оборудованием, необходимы для восхождения на Эверест. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Альпинисты, пытающиеся взойти на Эверест, должны иметь предыдущий опыт восхождения по фиксированным канатам; иметь предыдущий опыт восхождения по скалам и крутому снегу на открытых участках и быть знакомым с техникой движения по трещинам.

Также полезно покорить хотя бы одну вершину высотой 6500 метров, прежде чем пытаться подняться на Эверест.

Однако вам не нужно быть седым ветераном, чтобы достичь вершины. И китайское, и непальское правительства требуют, чтобы вы наняли гида для восхождения на вершину, и оба создали на горе значительную инфраструктуру (веревки, лагеря и т. д.), которой нет на других высокогорных вершинах. С учетом сказанного, Эверест — самая высокая гора в мире, ниже мы поделимся некоторыми возможными предложениями по подготовке:

Лучшие тренировочные программы и восхождения до Эвереста

  • Ама-Даблам Курс технического восхождения на 5 вершин: В течение 35 дней вы изучите и отработаете все навыки альпинизма, необходимые для восхождения на высокие горы.Кроме того, вы также подниметесь на 5 пиков в Гималаях (всего более 6000 метров) и посетите базовый лагерь Эвереста. Это также даст вам некоторую акклиматизацию и знакомство с местностью.
  • Манаслу : Манаслу высотой 8163 м является 5-й по высоте горой в мире и гималайским братом Эвереста. Это отличное подготовительное восхождение, которое поможет вам подготовиться к экстремально высокогорным условиям, которым вы столкнетесь.
  • Семь Вершин : Семь вершин — самые высокие горы на каждом континенте.Часто альпинисты на Эверест стремятся совершить эти семь уникальных восхождений, и восхождение на многие из этих гор также служит отличной тренировочной площадкой для Эвереста, который является не самой сложной, но самой высокой горой в списке семи вершин.

7. Какие погодные условия на Эвересте? Штормы могут быстро образовываться на больших высотах, а это означает, что погодные условия быстро меняются к вершине. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Лучшее время для восхождения на Эверест — конец апреля и май. Это окно возможностей, когда вершина наиболее гостеприимна для людей. Это после суровой зимы и перед сезоном дождей.

Восхождение с тибетской стороны обычно означает лучшие погодные условия, чем с непальской стороны. Независимо от того, с какой стороны вы поднимаетесь, погода может быстро измениться. За считанные минуты ясные дни могут превратиться в метели.

Ближе к вершине ожидайте температуру от -10 °C до -25 °C, исключая охлаждение ветром. Даже вне сезона дождей скорость ветра может достигать 250 километров в час.

8. Какое снаряжение необходимо для восхождения на Эверест? Вершина может быть довольно ветреной, с зафиксированной скоростью более 250 километров в час. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Существует длинный список снаряжения, необходимого для восхождения на Эверест. Всегда спрашивайте у своего гида полный список того, что он или она требует от вас. Некоторые из следующих вещей могут быть включены в стоимость вашей поездки или доступны для аренды в Непале или Тибете:

  • Ледорубы
  • Кошки
  • Система карабинов
  • Обвязка для альпинизма
  • Страховочное устройство
  • Трекинговые палки
  • Подъемник
  • Альпинистская каска
  • Солнечная шляпа, вязаная кепка и бафф
  • Лыжные очки, маска и защита для носа
  • Налобный фонарь
  • -40 пуховый спальный мешок, надувной спальный коврик, поролоновый коврик
  • Рюкзак объемом 55 литров от 32 до 40 литров, две спортивные сумки и сумка для туалетных принадлежностей
  • Комплект для очистки воды
  • Солнцезащитный крем
  • Кроссовки, высотные ботинки, походные ботинки, утепленные ботинки
  • Одежда, подходящая для 60-дневного альпинистского похода при температуре от 30 °C до -30 °C

9.Можно ли подняться на Эверест без кислорода? Большинство восхождений на Эверест требуют использования кислорода. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Подняться на Эверест без кислорода можно, но крайне нежелательно.

Только пять процентов людей, которые успешно поднялись на гору, сделали это без кислорода. Только 10 процентов людей, которые когда-либо пытались подняться на Эверест без кислорода, преуспели. Более десятка человек умерли от осложнений со здоровьем, связанных с нехваткой кислорода во время восхождения на самую высокую гору в мире.

Многие профессиональные альпинисты, покорившие другие восьмитысячники без кислорода, пытались повторить подвиг на Эвересте, но потерпели неудачу, иногда более одного раза.

10. Сколько стоит подняться на Эверест? Перед тем, как отправиться в экспедицию на Эверест, необходимо учесть множество расходов. Фото предоставлено Сонам ​​Бхоте.

Будьте готовы потратить не менее 30 000 долларов США на человека, отправляясь в экспедицию на Эверест. Однако, в зависимости от гида и того, что включено, поездки могут стоить до 45 долларов.000 и более.

Одно только разрешение на восхождение на Эверест стоит 11 000 долларов. Наем шерпов для перевозки снаряжения обойдется еще примерно в 8000 долларов. Добавьте к этому оплату гида, а также кислородные баллоны (по 1000 долларов США каждый), еду, оборудование, страховку и проживание, и вы попадете где-то в эту приблизительную цифру.

Есть ли у вас что требуется, чтобы попасть на вершину мира? Ознакомьтесь со всеми вариантами альпинистской экспедиции на вершину Эвереста на Explore-Share.

Высотная болезнь и важность кислородного концентратора

Самый удобный вариант для альпинистов — кислородные концентраторы. Они намного удобнее для путешественников, так как не нуждаются в кислородных баллонах. В большинстве случаев концентраторы кислорода используются для лечения тяжелых заболеваний легких

Принси А.Дж | 06 мая 2020 г.

Альпинизм

Кому не нравятся острые ощущения от альпинизма? Восхождение на высшую точку предпочтительно высоких, труднопроходимых или еще непройденных гор и создание истории само по себе является захватывающим дух опытом для отважных альпинистов.

В зависимости от того, состоит ли топография из снега, скал или льда, методы приключения различаются.

Есть много случаев, когда альпинист преодолевал все трудности в экстремальных условиях на больших высотах после долгого похода по дикой местности. Этот вид альпинизма требует многолетнего опыта, современного оборудования, спортивных способностей и технических знаний. Тем не менее, безопасность редко может быть гарантирована.

Что такое высотная болезнь?

Недостаток кислорода в воздухе и падение давления воздуха на больших высотах вызывают высотную болезнь.

Это становится еще тяжелее для людей, страдающих определенными заболеваниями, такими как заболевание легких, которым уже трудно дышать.

Во время очень медленного подъема на большие высоты организм получает достаточно времени для адаптации. С другой стороны, если человек пытается подняться быстро или на высокой скорости, есть шанс, что он или она станет жертвой острой горной болезни (ОГБ).

Начальные симптомы острой горной болезни включают усталость, проблемы со сном, головную боль, тошноту, рвоту и головокружение. В тяжелом состоянии у человека появляется синюшный цвет кожи, называемый цианозом, он теряет сознание, испытывает головокружение и начинает кашлять кровью.Если надлежащее лечение не будет оказано быстро, AMS может привести к летальному исходу из-за жидкости, скопившейся в легких.

Кислородные концентраторы — набор для выживания

В большинстве случаев концентраторы кислорода используются для лечения тяжелых заболеваний легких. По мере того, как альпинист или глубоководный ныряльщик поднимается на большую высоту или погружается глубже в море, концентрация кислорода в воздухе начинает увеличиваться или уменьшаться.

Поскольку на больших высотах плотность кислорода в воздухе снижается, альпинисты используют переносные кислородные концентраторы.

Важность портативного концентратора кислорода

Самый удобный вариант для альпинистов — кислородный концентратор. Они намного удобнее для путешественников, так как не нуждаются в кислородных баллонах. Альпинисты или путешественники, стремящиеся к большим высотам, не должны нести бремя кислородных баллонов и постоянно беспокоиться о том, чтобы пополнить или заменить их, когда они опустеют.

Таким образом, кислородный концентратор также поможет сэкономить несколько долларов в долгосрочной перспективе, потому что он не требует заправки каких-либо баллонов.Эти концентраторы фильтруют чистый кислород из окружающего воздуха, позволяя человеку каждый раз дышать свежим воздухом. Однако перед покупкой кислородного концентратора обязательно нужно получить рецепт врача.

Меньший вес делает портативный кислородный концентратор более удобным и простым для альпиниста. Его можно удобно носить в рюкзаке, что делает его незаменимым во время путешествий или восхождений на больших высотах. Портативные кислородные концентраторы сконструированы таким образом, что не перестают работать даже на высоте 13 000 и более метров над уровнем моря.Согласно недавнему отчету, рынок портативных кислородных концентраторов будет расти прибыльными темпами в ближайшие годы.

Американский альпийский институт — Блог о скалолазании: кислород на большой высоте

Мы всегда слышим о 8000-метровых горах и использовании кислорода. Следует ли его использовать или оставить?

Эта запись в блоге не имеет абсолютно никакого отношения к распространенным спорам о кислороде в горах, а вместо этого объясняет, что

В высокогорье действительно используются две системы.Это система постоянного потока и система спроса.

Система постоянного потока обеспечивает постоянную подачу кислорода через лицевую маску, которую носит альпинист. Устанавливается скорость потока, и кислород продолжает поступать с этой скоростью, пока вы не выйдете. Эту систему также часто называют системой «Поиск».

Второй тип системы подачи кислорода – это система по запросу. В этой системе альпинист носит носовую трубку, которая обеспечивает кислород только при вдохе. Ценность этой системы в том, что она работает в два раза быстрее, чем постоянная система.В результате вам приходится нести половину кислородных баллонов, которые вы могли бы нести в противном случае.

Система спроса используется уже почти двадцать лет, но у нее есть некоторые проблемы. К ним относятся замороженные трубки и выделение кислорода, когда он не нужен.

Существует третья альтернатива, более тяжелая и менее реалистичная система, а именно замкнутая кислородная система. Большинство систем представляют собой комбинацию атмосферного кислорода в воздухе и дополнительного кислорода из баллона.В системе с замкнутым контуром весь кислород поступает из баллона, что теоретически может снизить ощущение высоты до уровня моря.

Поскольку вес всего этого кислорода нереалистичен, никогда не проводилось надежного испытания настоящей закрытой системы.

В следующем видео мы видим различные части нормальной системы постоянного потока.

Первое восхождение на Эверест в 1953 году потребовало немного большего веса и старых технологий.В следующем видео показана схема оригинальной кислородной системы и кратко описано, как она работала.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.